Книга Марена и Кощей, страница 142 – AlanaDargo

— Моя безумная ведьма…

Она кусала его за ключицу, за плечо. И он уже не в силах это терпеть, схватил ее за бедра, потащил в разные стороны, коснулся напряженной промежностью между ними.

Горячо. Она его хочет.

Терпение иссякло у обоих. Он задрал ее юбку, она распустила шнуровку на его штанах, путаясь в завязках. Раздраженно шипела и ругалась.

— Терпение, моя безумная ведьма. Ох, черт… Марена… — выдохнул он и наполнил ее лоно своим нетерпеливым желанием. Не сразу понял, что ее тело было нетронуто — взял грубо, и лишь на миг остановился. Они вздохнули одновременно и удивленно, глядя друг другу в глаза. И он снова начинал двигаться.

Плевать.

Она стонет. Ей хорошо.

С груб срывается едва удивленное:

— Ты же была замужем?

Марена лишь пожала плечами.

А он продолжал двигаться. В ней и самой столько желания, она так податливо влажная и горячая, что он мог и не заметить ее нетронутости.

— Мне так показалось…

Кощей рассмеялся. Еще и девственна! Это забавно! Черт, это так забавно!

Он брал отданное, не сдерживаясь, сжигая ее и себя.

Леденёной ветер налетал на них порывами. Задирал ее подол, обнажая голые ноги. Кощей между ее бедер был нетерпелив до грубости. Ветер подхватывал ее стоны и крики. Их тела бились друг о друга. Он ничего не видел, ветер и пот выжигали глаза. Запах ее кожи и волос врывался в голове гулким шумом. А потом она застонала и выгнулась под ним.

Кощей засмеялся.

Он продолжал и продолжал наслаждаться своей победой, ее растерзанным и покорным телом под собой, а потом и сам ощутил волну дрожи и освобождения, что вонзилась в его спину, и он излился в ее лоно горячими волнами.

Кощей едва успел слезть с Марены и отряхнуть ее подол, как ему уже хотелось повторить.

Он снова потянулся к ее уже запахнутому вороту, как услышал шаги и голоса, и едва успел натянуть штаны на голую задницу.

На краю ущелья возник Пятушка и Сибур. Обветренный и раскрасневшийся от мороза слуга выглядел встревоженным.

— Ваше бессмертие, — произнес он, скидывая веревки Кощею и Марене, — выбирайтесь. У меня очень плохие вести.

— Что такое? — спросил Кощей, обвязывая талию Марены веревкой.

— Гордей Грозный погиб.

Всю длинную зимнюю ночь горели погребальные костры. Красные всполохи ложились на угрюмые лица собравшихся. Когда Марена и Кощей вернулись, люди уже не оплакивали погибших — сухие глаза, сухие сведенные в судороге рты. Эта ночь запомнится им надолго. Давно смерть не приходила в Навийград, как пожар, обжигая всех, кто не успел укрыться вовремя.

Чудовище успели залить царский двор кровью, прежде чем темная рать Кощея вступила в битву.

А потом так же быстро отступили, оставляя растерзанные тела, которые после превратятся в сухие записи под пером писаря.

— Как погиб царь? — первым делом спросил Кощей своего слугу. — Разве я не приказал охранять царскую семью!

В тереме Кощея слуги жарко натопили печь, Марену переодели в сухое, и она никуда не уходила. Присела на подлокотник трона, задумчиво перебирая темные волосы Кощея. Не сказать, что Кощей был к этому готов. Вздрогнул, чуть приоткрыл губы, словно намереваясь сказать что-то, потом закрыл, и взглянул на Пятушку.

Тот лишь округлил глаза и пожал плечами.

С ущелья она не обронила и двух слов, зато вела себя на диво странно, точно ласковая, домашняя кошечка.