Книга Делагарди, страница 85 – Элизабет Кензи

Яркий, стерильный свет давил на глазные яблоки. Сверху смыкался низкий белый потолок в мелкую дырочку. Пахло переваренной капустой.

— Очнулась? — голос прозвучал глухо, словно через слой ваты.

Я повернула голову. Рядом с кроватью сидел Арден.

— Где я? — мой голос напоминал скрип несмазанной телеги.

— В «Рисалум», Мирна.

Я попыталась приподняться, но комнату качнуло так сильно, что меня вжало обратно в подушку. К руке тянулась прозрачная трубка капельницы.

— Что со мной?

— Нервное истощение. Плюс легкое сотрясение мозга — видимо, при падении.

— Я хочу домой, — прошептала я.

— Исключено, — вошел доктор Мюррей. — Не волнуйся. Немного понаблюдаем за тобой. Нужно стабилизировать давление и убедиться, что шок прошел без последствий. Отдыхай.

— Отдыхай, Мирна Эванз, — попрощался Арден. И они вышли, оставив меня наедине с писком монитора.

Если меня накачают и убьют? Или хуже, возьмут в плен? Что если…

Я разлепила глаза. Дакота стояла ко мне спиной, раскладывая вещи на полке. Я попыталась пошевелиться. Она тут же обернулась.

— О, проснулась! — Она всплеснула руками, на лице отразилось облегчение. — Как забавно, Лой караулил тебя день и ночь, сидел тут, а ты проснулась именно в ту минуту, когда он вышел мне за кофе.

— Привет, — прохрипела я. Голос был слабым, будто я не пользовалась им неделю. — Долго я была в отключке?

— Достаточно, чтобы мы поседели. — Дакота подошла и поправила подушку, её движения были мягкими. — Ты нас напугала, Мир. Сначала эта сцена в кафе, потом обморок… Еще Иди приходила, но ты спала.

Она поднесла к моим губам стакан с водой. Я жадно сделала несколько глотков. Вода была теплой, но казалась вкуснее самого дорогого сока.

Я слабо улыбнулась при мысли о Лое, охраняющем мой сон.

Врачи решили взять из меня всю кровь на анализы, но в остальном меня просто кормили, поили и заставляли спать. У меня появился зверский аппетит и усиленное желание сбежать из этих стерильных стен.

Утром я впервые за неделю проснулась раньше будильника. Не открывая глаз, я прислушалась к телу, ожидая привычной утренней переклички боли. Ничего не ноет. Потерла затылок — швов не было, рана не раздражала подушечки пальцев.

Повязка, которую медсестра наложила на лодыжку вчера повторно, сползла во сне, обнажив кожу. Там, где был глубокий шрам, теперь осталась лишь тонкая розовая линия, похожая на след от кошачьей царапины. Никакой синевы.

Я вскочила и подбежала к зеркалу. Три дня в больнице прошли мимо меня. В глубине зрачков мелькнула та самая золотая искра, но тут же погасла, спрятавшись в болотной зелени радужки.

Дакота и Лой забрали меня к обеду. Выйти на улицу было всё равно, что заново родиться. Город шумел, пах пылью и бензином, и это было прекрасно.

Дом впустил нас запахом блинов.

— Я сделаю чай, — крикнула Дакота с кухни.

Появилась надежда, что лечение пошло на пользу и поток сумасшествия закончится. Тело расслабилось, впитывая мягкость матраса.

Десять часов сна без сновидений были блаженной ямой, в которую я рухнула после визита Ардена. Он просто зашел, постоял в дверях, спросил, как я. Его голос был тихим, почти нежным, совсем не таким, как в ту ночь у замка. Но и этого я уже не помнила отчетливо. Я с трудом могла отличить, был ли Арден реальностью или плодом воспаленного сознания, пытающегося найти защиту.