Книга Делагарди, страница 50 – Элизабет Кензи

Вайолет исчезла в подсобке час назад, оставив нас на растерзание потоку.

Колокольчик прозвенел снова. Не резко, как при входе Иди, а мелодично, уверенно, возвещая о прибытии кого-то важного. Я машинально подняла голову, готовясь дежурно улыбнуться и спросить: «Здесь или с собой?», но слова застряли в горле.

В кафе вошел Арден.

Его появление было похоже на внезапный сквозняк из открытого морозильника. На фоне потных, раскрасневшихся людей в мятых рубашках он выглядел возмутительно, неестественно свежим.

На нем была простая белая футболка, туго облегающая широкие плечи, и темные джинсы. Ни капли пота на висках, ни тени усталости в осанке. Он двигался бесшумно, как если бы не касался пола. Толпа у входа инстинктивно расступалась перед ним, освобождая дорогу. Вокруг него существовала собственная климатическая зона — прохладная и стерильная.

В груди что-то дёрнулось, а следом пульс ударил в уши глухим набатом. Я удивилась своей реакции и медленно выдохнула.

Арден направился прямо к стойке. Его серебристо-голубые глаза были прикованы ко мне. Он подошел вплотную. Стойка разделяла нас, но мне казалось, что он стоит слишком близко. От него пахло парфюмом и чем-то еще холодным и чистым — озоном после грозы или все-таки это парфюм с ароматом океанского бриза.

— Добрый вечер, — произнес он. Его голос был все-таким же низким.

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе профессиональное самообладание.

— Добрый, — ответила я. Мой голос прозвучал хрипло, и я мысленно прокляла себя за это. — Что будете заказывать?

Арден чуть склонил голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на бейджике, потом опустился ниже, словно он мог видеть сквозь стойку, как я переминаюсь с больной ноги на здоровую.

— Воды, — сказал он. — Со льдом. Много льда.

Я кивнула и развернулась к холодильнику, радуясь возможности хоть на секунду разорвать этот гипнотический зрительный контакт. Но облегчения это не принесло. Наоборот, стоило мне повернуться к нему спиной, как ощущение чужого взгляда стало почти осязаемым. Я чувствовала его затылком, лопатками, каждым позвонком. Он касался меня на расстоянии, изучая, оценивая, пробуя на вкус мое смущение.

Я двигалась медленно и осторожно, чтобы не выдать своего состояния. Достала запотевшую бутылку минералки, взяла высокий прозрачный стакан. Щипцами бросила туда несколько кубиков льда — один, два, три… Затем вода. Жидкость с шипением устремилась в стакан, омывая лед. И вдруг резкий, тонкий звук.

Прямо у меня в руках, без всякой видимой причины, толстое стекло стакана покрылось сетью мелких трещин. Секунда — и он просто развалился на части. Ледяная вода хлынула мне на руки, на фартук, заливая стойку, осколки со звоном посыпались на металлический поддон.

Я замерла, глядя на этот хаос. Вода капала с моих пальцев, принося охладительное облегчение в этот жаркий день.

— Черт… — выдохнула я, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.

Ну конечно, именно сейчас. Перед ним. Когда я превратилась в неуклюжую катастрофу?

Я медленно, боясь поднять глаза, повернулась к Ардену, ожидая увидеть на его лице брезгливость или еще хуже — насмешку. Но он искренне улыбался. В уголках его глаз собрались лучики морщинок, моя неловкость явно позабавила его.

— Бывает, — мягко произнес он. — Много льда. Физика — бессердечная наука.