Книга Делагарди, страница 195 – Элизабет Кензи

— Мирна!

Лой вылетел в коридор в одних боксерах.

— Я чувствую тебя! Опасность!

Он оглянулся на Корвена. Тот лишь рассмеялся, признавая, что напугал меня, как бы я ни противилась. И Лой это почувствовал.

— Лой, что значит «чувствуешь»? Такое раньше было?

— Нет. Я знаю, где ты. Чувствую твой страх. Вижу тебя.

Связь усилилась. Это значило только одно: день распада приближался. Времени все меньше.

В ладони завибрировал телефон.

Неизвестный номер.

— Алло?

— Здравствуйте. Мирна Эванз? — произнес мужской голос.

— Да.

— Это доктор Блэк из «Гримфорд Рисалум». Мы вынуждены сообщить… плохие новости… Дакота Блу впала в кому.

В ушах звенело. Врачи часто что-то путают. Мы же говорили с ней недавно. Она смеялась.

— Мирна?

Тяжелая ладонь Ардена накрыла мое колено. Мы неслись по дороге. Леонор и Лой на заднем сиденье превратились в статуи.

— Это может быть ошибкой? — вопрос повис в салоне автомобиля.

Тишина стала ответом.

Это моя вина. Какой же тупой дурой нужно быть, чтобы верить, что она в безопасности. Что она болеет пневмонией.

Или это я? Моя чертова магия? Или Давен… Ублюдок.

Арден бросил машину у входа, игнорируя разметку.

В холле нас встретила белая стена халатов.

— Мистер Делагарди, мисс… — доктор Блэк кивнул, нервно поглаживая залысину.

— К делу, — сказала я.

— Септический шок. — Он уткнулся взглядом в планшет. — Инфекция попала в кровоток, спровоцировав полиорганную недостаточность. Ее организм… он просто перестал бороться, мисс Эванз. Мы подключили ее к ИВЛ, но мозг погрузился в глубокую кому.

Вечность замерла.

Нас вели по коридорам. Лампы гудели. Ноги не слушались.

— Третий бокс, — Блэк указал на стеклянную перегородку.

— Мы войдем, — голос Ардена не допускал возражений.

Я подошла к стеклу.

За прозрачной стеной был отсек космического корабля. В центре, на узкой кровати, лежало тело. Моя Дакота.

Вокруг громоздились стойки с аппаратурой. Мониторы рисовали зеленые кривые, пищали. Изо рта торчала толстая гофрированная трубка, закрепленная пластырем на щеках. Аппарат ИВЛ с шипением нагнетал воздух в ее легкие. Грудь поднималась и опускалась. Такое я уже видела. Мама.

Ее кожа была серой, как у Лоя, когда он рассыпался.

Руки лежали поверх одеяла — ладони развернуты вверх, в них торчали катетеры, к которым тянулись прозрачные змеи капельниц.

— Глубокая кома. Рефлексов нет, — констатировал Блэк, встав рядом.

— Она… — голос хрустнул, — она говорила, что ей лучше.

— Иногда перед коллапсом организм мобилизует последние ресурсы.

Я прижалась лбом к стеклу.

Сепсис. Была ли это ложь?

Никто не говорил, что можно выпить жизнь.

Я повернулась к Ардену.

— Это Проклятый?

Он выдержал мой взгляд. Присутствие врача его не смущало.

— Не тот, которого я знаю. Эмоции, чувства — да. Но мучить тело…

Я смотрела на трубку в ее горле, и внутри, под слоями ледяного ужаса, закипало тошнотворное бессилие.

Нам с Лоем выдали одноразовые халаты, перчатки, маски. Арден и Леонор остались за стеклом. Они не знали Дакоту. Они не любили ее.

Стеклянная дверь отъехала в сторону.

— Не шуметь, аппаратуру не трогать, на кровать не садиться. Стул напротив.

Звук изменился. Гул больницы отрезало, остался только ритмичный писк монитора.

Я подошла.

Дакота лежала неподвижно. Из уголка рта, в который была вставлена трубка, стекала ниточка слюны. Я машинально стерла ее.