Книга Драконий брак, где всё не так, страница 22 – Оксана Октябрьская

повелевать. А она делала именно это. Каждая фраза была импульсом к действию,

к беспрекословному повиновению. В интонациях, в идеальной осанке, в каждом

строго дозированном движении чувствовалась несгибаемая уверенность, сила,

привычка и право диктовать свою волю.

Даже я, дома считавшая монархию пережитком прошлого, перестала злиться на

Тор-брахса за его советы молчать и терпеть, и не спешившего меня защищать.

Разозлить королеву стало бы большой ошибкой, и не все отделались бы так

легко, как её родственница. Кровь не вода, как говорится. А дракон, по

непонятной причине, и так рисковал, помогая мне, как мог.

Пока я думала об этом, Греттель без зазрения совести рассматривала меня, но не

с презрением, как Карола, а с лёгким любопытством.

— Почему ты решилась шагнуть в огонь? — спросила она.

— Иначе меня бы всё равно убили, — я решила просто говорить правду, потому что

голова соображала плохо, жутко клонило в сон.

— И ты поверила мне, незнакомке, что огонь не причинит вреда тому, кто не лгал?

— Я решила, что если уж умирать, то лучше пусть всё закончится быстрее. В моём

мире человек не может выжить в огне.

Королева слегка улыбнулась.

— Значит, не поверила правительнице, но ловко ушла от прямого ответа. Ты

дерзкая, как и говорила моя фрейлина, однако ещё осторожная и умная. Это

поможет прижиться в нашем мире. Поскольку магии у тебя нет, ни научного

интереса, ни опасности ты не представляешь, а значит, останешься у лорда

Тор-брахса. Он решит, как лучше устроить твою судьбу, и должна сказать, тебе

повезло попасть именно в его дом. Эта семья отличается исключительным

благородством и добротой к людям, — она развернулась к двери, но вдруг

вспомнила: — Кстати, разве леди Лихс не убила твою крысу?

— Обожгла. Милорд вылечил моего питомца.

— Питомца! — усмехнулась королева. — Что за нелепая идея, держать дома крысу?

Ваш мир странный, похоже. Надеюсь, этот грызун хотя бы не заразный, впрочем,

если он и болел, то драконий огонь выжег хворь.

Пушок растопырил усы и раскрыл рот, но я сжала его морду двумя пальцами, и он

издал только краткое мычание. Правда, оно подозрительно смахивало на что-то

нецензурное.

— Идёмте, милорд. Наш с вами разговор ещё не окончен.

Высокие гости удалились, и тут уже я еле сдержалась, чтобы не пожелать

Тор-брахсу удачи и терпения. Крепко его в оборот взяли. Так и женят, а тогда

и моя жизнь превратится в ад. Впрочем, она уже похожа на страшный сон. Куда

уж больше?

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Вико, он рухнул на кровать лицом вниз и

разрыдался так горько, что у меня самой слёзы навернулись.

— Вико, что стряслось? — я присела рядом с мальчиком и гладила его по

сотрясающимся плечам, пытаясь успокоить. — Скажи хоть что-то! Вико?..

Он не отвечал, судорожно всхлипывал, всё больше задыхаясь, дело шло явно к

истерике, а у меня не было даже воды, чтобы его напоить. Поднимать шум и

звать кого-то из слуг, когда в замке королева с толпой чужаков? Так себе

идея, его отцу и без того сейчас не сладко.

Пока я соображала, не выйти ли в коридор, да поискать кого-то по-тихому, Пушок

осторожно подошёл к малышу и тронул лапкой его руку.

— Эй, ребёнок, ты чего ревёшь? — спросил он настороженно. — Поделись,

полегчает. Янка вот вечно мне про свои неприятности плачется, и гляди,