Книга Графиня с изъяном, страница 111 – Айлин Лин

Зато теперь я знаю: если мне приспичит что-то срочно создать или починить, это обойдётся дешевле по энергии, чем лечение. Вопрос, а могу ли я лечить других? На клеточном уровне точно нет, а вот операции делать? Брр! Ну уж нет, пусть с этим разбираются лекари при помощи растений, выращенных на магически богатых землях.

Решение по урожаю, собранному в Благословенной Долине, было принято давно. На продажу – сущая малость. Себе – прожиточный минимум. Всё остальное – моим людям, превратившимся в живые тени от голода и болезней. Здоровое население – процветающее графство. Как мой отец не понимал этого? Скорее всего, он думал лишь о собственном благополучии.

Отогнав лишние сейчас размышления, я, собравшись с силами, медленно встала. Дел много, некогда прохлаждаться.

Глава 35

Интерлюдия

Ледяной ветер северных степей, безжалостный и дикий, пронизывал до мозга костей даже сквозь толстый, подбитый мехом, плащ. Розалинда крепко прижималась к шее своей лошади, измученной не менее её самой, пытаясь уберечь остатки тепла и не свалиться из седла от чудовищной усталости. Далеко позади осталось поселение клана Свирепых Койотов – её тюрьмы, где она провела три бесконечных и страшных года. Три года, что содрали с неё всю наивность, оставив лишь шрамы и волю к жизни, отточенную до остроты ножа, которым она эту жизнь себе и вернула.

Она мчалась вперёд вот уже несколько дней. Казалось, прошла целая вечность с того вечера, когда пьяная ярость Бьёрна наткнулась на холодную сталь в её руке. Воспоминания вспыхивали рваными, болезненными образами: его не верящий, налитый кровью взгляд, тяжёлое падение тела на утоптанный земляной пол шатра, тишина, оглушающая, голодная.

Она убила вождя. Она убила мужа-тирана. И теперь знала, что по её пятам идёт смерть. Не быстрая от меча, а мучительная у столба позора, где каждый член клана имел право нанести ей удар, отрезать кусок плоти, насладиться её агонией. Таков был закон, и он был незыблем.

Роза почти всё время спала на ходу, это был не полноценный сон, а скорее некая нервная полудрёма, в которой, стоило ей прикрыть глаза, она видела лицо Бьёрна, искажённое гримасой боли и удивления. Иногда ей снились Гвен и Мари, их смех в саду аббатства, обещания писать письма. Эти воспоминания были ещё мучительнее, чем образ мёртвого мужа, – они напоминали о почти беззаботной жизни, о давно потерянной дружбе. Думают ли о ней подруги? Или позабыли давно?

Лошадь тяжело дышала, спотыкаясь на замёрзшей, каменистой земле. Бескрайние степи сменились редкими, корявыми деревьями, цеплявшимися тонкими корнями за жизнь в этой суровой земле. Впереди, тускло поблёскивая в сером свете, показалась неширокая, подёрнутая тонким льдом река. Конь, фыркая, неохотно вошёл в ледяную воду. Розалинда почувствовала, как холод проникает сквозь сапоги, обжигая ноги, но не стала заострять на том внимания, иначе она сдастся, иначе она прекратит борьбу.

Преодолев препятствие, девушка оказалась в лесу, дающем хоть какое-то укрытие от пронизывающего ветра. Она не знала, что только что пересекла незримую черту, отделяющую дикие земли кочевников от восточных рубежей королевства Арденн.

Роза жаждала лишь оторваться, затеряться, выжить.

* * *

В нескольких милях позади по её следу, словно гончие псы, шёл отряд из шести воинов. Их вёл Ульф, двоюродный брат убитого Бьёрна, высокий, жилистый степняк с лицом, иссечённым шрамами, и глазами, чёрными, как бездна. Для него это было не просто исполнение закона. Это было дело кровной мести. Бьёрн был жестоким вождём, но он был его кровью. А эта южная девка, эта ведьма с красивым лицом, посмела поднять на него руку и отнять душу. Подло, исподтишка.