Книга Завещание для внучки, страница 31 – Айлин Лин

— Только, — заметив, что именно я держу в руках, ключница покачала седой головой, — не стоит идти в этом наряде. Здесь свои нравы, свои порядки.

— Думаете, я испугаюсь злых языков? — вскинув бровь, напрямую уточнила я. — Уж лучше пусть считают меня эксцентричной, и держаться подальше, — вдруг решила я. И откуда взялось это бесшабашное настроение? Сама себя не узнаю. — К тому же платье вполне приличное, ниже колена, с неглубоким вырезом и рукавом три четверти. Думаю, и без того люди знают, что я прибыла издалека. А на моей Родине совсем другая мода.

Завтрак, как всегда, был с размахом, вкусный, такой, что я с трудом выкатилась из-за стола.

— Эдакими темпами, — улыбнулась я ключнице, составившей мне компанию, — я из стройной лани превращусь в настоящего колобка.

— Не переживайте, дар сжигает прорву энергии, поправиться вам не грозит, — улыбнулась она.

— Передайте Дороти моё искреннее восхищение её кулинарным мастерством. Булочки, как пух, тают во рту. Блинчики тонюсенькие, ажурные и хрустящие по краям, м-м, — я с сожалением оглянулась на стопку блинов, но желудок недвусмысленно намекнул, что полон под завязку и больше в него ничего не влезет.

— Вас ждут бумаги госпожи Мишель, — посерьёзнев, сказала ключница. — Пройдёмте?

— Да, давайте. А разве завещание не должен зачитать поверенный? — полюбопытствовала я. Мы вышли из коридора в гостиную, прошли к неприметной двери за лестницей, раньше я её не замечала, странно, но вроде тут ничего не было.

— В поверенном в вашем случае нет необходимости. Дар был передан вам, потому с завещанием вы ознакомитесь и выполните последнюю волю госпожи, как там указано.

Я не совсем поняла, о чём она, но уточнять не стала, разберусь.

Впервые я оказалась в кабинете бабушки. Всё выглядело так, будто она была тут совсем недавно и вот-вот может вернуться. Но я точно знала, что последний год женщина практически не вставала с постели, получается, Нанни поддерживала тут положенную чистоту.

Села за стол, прямо по центру лежала кожаная папка на завязках.

— Она оставила эти бумаги вам, там всё подписано, — пояснила экономка, — не буду вам мешать.

Женщина ушла, а я внимательнее огляделась: посмотрела на французское окно, такой вид остекления ещё называется панорамным, на зелёное, обитое бархатом, кресло, на столик напротив, в вазе стоял свежий букет благоухающих ромашек, на цветочные кадки, свисающие каскадом вдоль стены с выходом на террасу, на не горящий сейчас камин, на светло-бежевый дорогой ковёр. Мне тут понравилось, даже менять ничего не захотелось. Решено, пусть всё остаётся, как при жизни бабушки.

Развязав узелок, раскрыла папку и взяла в руки первый конверт — серо-жёлтой, неравномерной, из грубой бумаги. «Завещание» значилось на нём. Взломав сургучную печать, вынула сложённый вдвое документ. Вчиталась в мелкий, убористый, с забавными завитушками почерк Мишель Мглистой.

— Все владения между рекой Селюн до реки Оре, от малых холмов Сансье до топей Плане достаются моей единственной внучке Есении Горной, непременным условием является смена фамилии на дэ Брюмо, — зачитала я вслух. Ну, с тем фактом, что придётся поменять фамилию, я уже смирилась, деваться мне всё равно некуда. — Также фамильные драгоценности, припрятанные в сейфе в моей опочивальне, переходят Есении Горной. Ключ выдаст мадмэ Нанни. Побрякушки никому не дарить и ни за какие деньги не продавать, — на этой фразе я едва слышно рассмеялась — забавно сформулировано.