Книга Отвергнутая истинная дракона. Хозяйка проклятого поместья, страница 12 – Елена Белильщикова

Ниэль все говорил, говорил. Его пальцы сжимали мои запястья до синяков. А глаза пылали ненавистью. Ко мне. Просто за то, что я существую. И мне было одновременно обидно и… жаль его?

Я сама не поняла, что на меня нашло. Хотелось бы думать, что память тела! Когда я подалась вперед и слегка приподнялась на носочки, а мои губы коснулись его. Не напористо, не нагло, а мягко, будто врачуя этим поцелуем.

Ниэль замер на секунду, а потом выдохнул мне в губы. Рвано, жадно. Так, будто допался до родника в пустыне. Ниэль обхватил мое лицо руками, и казалось, они почти дрожали от притяжения между нами. Он впился в мои губы горячо и жестко, ненасытно. Так, что я не выдержала и выдохнула тихий стон. У меня едва не подогнулись ноги, и я схватилась за плечи Ниэля, беспомощно комкая его рубашку. Нет, нет, нет… Я же не собиралась таять в руках того, кто мечтает меня убить! Но чувствовала, как Ниэль нуждается в этом поцелуе, и это притягивало, как магнитом. Прижаться к нему всем телом, разомкнуть губы навстречу.

Опомнившись, Ниэль отстранил меня за плечи.

— Что ты делаешь? — выпалил он со сбитым дыханием.

— Прошел почти год, Ниэль. Признайся себе, — грустно улыбнулась я. — Ты уже похоронил ее. Не нужно хоронить еще и себя!

«И меня заодно», — подумала я обреченно.

Ниэль вздрогнул от этих слов, как от удара. И отшвырнул меня от себя. С такой силой, что я покачнулась и упала на пол. К его ногам. На глаза навернулись слезы. Еще никогда я не чувствовала себя такой униженной! А он отвернулся, в два шага вылетая в коридор.

— Я еще найду способ вернуть ее! А ты, попаданка, останешься здесь! Пока я не придумаю, как вышвырнуть тебя из этого мира!

И дверь с грохотом захлопнулась, снова оставляя меня в темноте. Неужели уже… навсегда?

Я сидела на полу, подтянув колени к подбородку. Здесь, в этом мрачном каменном мешке, даже мышей не было. Даже паутины по углам: обратила внимание, когда меня сюда заводили. Полная темнота и тишина. Собственное дыхание и сердцебиение казалось в ней таким громким и отчетливым, что хотелось зажать уши.

«Сколько прошло времени? Меня же должны кормить… Значит, по этому можно будет отсчитывать дни, — подумала я и тут же хмыкнула. — Хотя мне никто не обещал трехразовую кормежку!»

Стоило подумать об этом, как вдалеке раздался звук шагов. Я подорвалась на ноги и бросилась к двери. На инстинкте. Ведь прорваться мимо стражи — шансы нулевые.

Дверь распахнулась. На пороге стоял крепкий стражник с мечом на поясе. В руках — серебряный поднос с фарфоровой посудой. Это так нелепо смотрелось в подземелье! Но я не стала язвить. Слишком аппетитно пахло. В тарелке исходил паром сытный суп-пюре, рядом лежала еще теплая булочка, присыпанная дроблеными орехами, а в чашке ждал своего часа ароматный травяной чай. Стражник принес свечу, поставив ее в небольшую нишу в каменной кладке.

— Есть прямо на полу? — поинтересовалась я мрачно.

— Его Высочество принц Ниэль распорядился принести сюда деревянную лавку. Но после того, как слуги закончат с работой в конюшне.

Я задавила невеселый смешок. Значит, комфорт лошадей выше моего. Понятно, принц Ниэль. Все понятно. Я зажмурилась от обиды. Хотя на что мне злиться? Этот случайный порыв, этот поцелуй ничего не значили. Ниэль не позволит мне жить жизнью его жены. Занять ее место в особняке и… в его постели? Мои щеки вспыхнули от этих мыслей. Ведь Ниэль был красив, этого не отнять. Сильное и гибкое тело, как у молодого хищника, шелковистая волна золотистых волос, небесного цвета глаза, улыбка, от которой слабеют колени… К несчастью, я помнила, каким Ниэль был в постели! Точнее, на лесной поляне, где он и Инга встречались, глядя на звезды и целуя друг друга, пока не закружится голова… Они так мечтали о счастье, беспечные и влюбленные. А потом началась война. Инга оказалась пленницей Ниэля, будто понарошку. Ведь жила в роскошных покоях и спала на мягких перинах. А вот я — уже по-настоящему. Так что я усилием воли выбросила из головы любые хорошие воспоминания о Ниэле. Он враг. И убьет меня рано или поздно, если только я не сумею сбежать.