Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 73 – Инесса Голд

Перед каждым выходом мы грели носилки возле печи, заворачивали больного, проверяли, закрыто ли лицо от ветра, и только тогда открывали проход. Излишняя спешка дала бы красивую суету и обмороженные пальцы.

Дуняшу завернули в два одеяла, сверху накинули пальто матери. Девочка попыталась возмутиться:

— Тяжело.

— Значит, сил достаточно жаловаться, - сказала Пелагея.

— Мне нос щекочет.

— Потерпи до соседнего дома.

Родион шел рядом с носилками и держал ладонь на пульсе. В административном корпусе ребенка сразу положили возле теплой внутренней стены.

Взрослых переводили группами. Данила отмечал каждого на двух списках: вышел из школы, принят в конторе. На третьей группе выяснилось, что Карп Шокин отмечен у выхода, но в новом помещении его нет.

— Кто нес? - спросила я.

— Он шел сам между Харитоном и санитаром, - ответил Данила. - У ворот был.

Харитон оглянулся.

— Я думал, он сзади. Карп все спрашивал, где доменная печь.

— В сознании был?

— Смотрел прямо, а говорил ерунду.

Мы проверили школьные комнаты, брезентовый проход, двор конторы. Следы на снегу перемешали десятки ног. Карп мог уйти к казармам, к цехам или реке.

— Остальные перемещения не останавливать, - сказала я. - Родион, вы принимаете. Ульяна ведет список. Данила со мной.

— Данила нужен у температурных листов, - возразил Родион. - Возьмите человека, который знает завод.

Герман надел пальто.

— Я иду.

— С рукой на перевязи?

— Ноги целы.

— Тогда фонарь в левую, правую не использовать.

— Я помню.

Мы вышли через боковые ворота. Мороз сделал завод непривычно звонким: шаги по насту слышались дальше голосов. Часть цехов стояла, над доменным двором поднимался пар. Карп работал там до болезни и в бреду мог идти к привычной смене.

У проходной его не видели. В казармы он не возвращался. Охранник у прокатного сказал, что возле путей мелькнул человек без шапки, но принял его за рабочего.

— Шапка осталась во флигеле, - сказала я. - Давно видел?

— Минут десять назад. Пошел к шлаковому каналу.

Герман ускорил шаг. Я схватила его за левый рукав.

— Не бегите. На льду упадете, второй рукой не удержитесь.

— Он без пальто.

— Именно поэтому еще один пострадавший нам не нужен.

Шлаковый канал проходил за литейной. По нему отводили теплую воду и жидкую грязь от охлаждения. Над канавой висел пар, снег по краям таял. Место привлекало любого замерзшего человека, но под тонкой коркой могла быть кипящая жижа.

Мы звали Карпа по имени. Ответ пришел не сразу.

— Смена закончилась, - сказал кто-то из-за кирпичной стенки.

Карп сидел на корточках у канала, вытянув руки к пару. На нем была одна больничная рубаха и шерстяные носки. Ступни промокли, лицо стало бледным.

— Карп, вставайте, - сказала я.

— Не могу. Мастер велел ждать ковш.

— Ковша не будет. Цех остановлен.

— Тогда нас не заплатят.

— Вам уже платят карантинные дни. Идем в тепло.

Он посмотрел на Германа.

— Хозяин сказал?

— Сказал, - ответил Герман. - Смена для вас закончена.

— А завтра?

— Завтра тоже.

Карп попытался подняться, ноги не удержали. Герман хотел подхватить его, но шина помешала. Мы накинули мое пальто на плечи больного, обвязали одеялом, которое принес охранник, и посадили на доску. Четверо рабочих понесли его обратно.

— Пальто ваше, - сказал Герман.

— Вижу.

Он снял свое и набросил мне на плечи.