Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 61 – Инесса Голд

— Еду пока тоже не возвращаем, - ответил Родион. - Ее готовили этой водой, мыли посуду, руки.

— А хлеб?

— Хлеб менее подозрителен, если его ели жильцы других дворов и не заболели. Но список продолжайте.

Она отметила третий бак возле каждого имени. Совпадение перестало быть впечатлением, хотя причины загрязнения мы еще не знали.

Данила взял воду из каждого бака в чистые бутылки и опечатал. Я попросила осмотреть колодцы, водовозные бочки и черпаки. До результатов все три бака закрыли, хотя подозрение сильнее падало на третий.

— Что вы там найдете? - спросила женщина с ведром. - Болезнь глазами не видно.

— Грязь, трещину в срубе, близкую выгребную яму, плохую бочку. Иногда этого достаточно.

— А если ничего?

— Воду все равно будем кипятить.

— Уголь кто даст?

Герман ответил:

— Завод. Котлы поставят в каждом дворе. Ответственными будут выбранные жильцами люди и сестра из лечебницы.

— Еще сестры откуда возьмутся?

— Не хватит сестер, обучим помощников.

Толпа не успокоилась, но разговор стал предметным: кто принесет котлы, где брать чистые ведра, как отличать кипяченую воду. Паника уступила место неудобствам, на которые можно ругаться по очереди.

Ульяна тем временем разделила в лечебнице посуду. Красной краской отметила кружки больных, велела кипятить белье отдельно и поставила у входа таз с раствором для рук. Когда санитарка принесла общий кувшин, Ульяна вернула ее одним взглядом.

— На каждого отдельная кружка, - сказала она.

— Не хватает.

— Возьмите из столовой. Она закрыта.

— Там железные, горячо держать.

— Оберните тряпкой. Руки заживут, тиф хуже.

К полуночи мы осмотрели жильцов двух казарм. Нашли еще троих с недавним жаром, но один болел воспалением горла, у второго обострилась старая малярия, третья женщина скрывала симптомы и не пустила нас дальше порога.

Ее муж, прокатчик Харитон, стоял в дверях.

— Жена спит. Устала.

— Данила слышал кашель и стон.

— Она всегда во сне разговаривает.

— Сколько дней жар?

— Нет жара.

За его спиной позвала женщина:

— Харитон, воды.

Голос был слабым. Я шагнула к двери, он загородил проход.

— Не забирайте. У нас младшие одни останутся.

— Если она заразна, младшие уже рядом с ней.

— На заводе карантинных увольняют.

Герман сказал:

— Никого не уволят за болезнь.

— Сегодня не уволят. А через месяц мастер скажет, место занято.

— Мастер ответит передо мной.

— Вы сейчас сами не знаете, останетесь ли хозяином.

Герман не нашел быстрого ответа. Харитон попал в самое слабое место каждого обещания.

Я сказала:

— Жену можно осмотреть здесь. Если состояние позволяет, оставим с отдельной посудой и человеком для ухода. Но скрывать нельзя.

— А заработок?

— Об этом поговорите с Германом. Сейчас пустите меня.

Женщина лежала на тюфяке за занавеской. Жар держался четвертый день, живот болел, язык был сухим. Она призналась, что два дня назад ходила к сестре в соседний дом, потому что там было кому посидеть с детьми. Сестра с утра тоже слегла.

Это была не новая передача за несколько часов. Болезнь уже вышла за пределы первой казармы раньше нашего прихода.

Харитон сел на табурет.

— Я думал, если промолчу, пройдет.

— Иногда проходит, - сказала я. - А иногда соседний дом заболевает, пока мы ждем.

— Теперь меня посадят?

— Сейчас будете носить кипяченую воду и не выходить за двор. Потом Ланцев решит, есть ли нарушение.