Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 22 – Инесса Голд

— Потому что папа велел ей не давать.

Мать побледнела.

— Кирилл был в бреду.

— Это взрослым удобно. Если человек сказал не то, значит бредил. Если то, значит последние слова.

Я посмотрел на дочь брата и увидел его привычку прищуриваться перед неудобным вопросом.

— Тетрадь хранится надежно?

— Да.

— Не отдавай никому без меня.

— И Варваре?

— Никому.

Мелания кивнула и принялась за кашу. Мать дождалась, пока девочка уйдет в классную комнату.

— Ты снова сделал то же самое, - сказала она.

— Что именно?

— Решил один, кому можно доверять. Не спросил, что в тетради.

— Я обеспечил ее сохранность.

— Кирилл тоже пытался все обеспечить. Варвара пыталась. Теперь один мертв, другая под стражей.

— Ты хотела, чтобы я отправил ее в тюрьму.

— Хотела. И хочу, если она виновна. Но я видела ее вчера. Эта женщина смотрела на Мелю так, будто только сейчас услышала о Кирилле.

— Хорошая игра.

— Варвара никогда не умела хорошо играть. Она сразу злилась, если ей не верили.

Я закончил чай.

— В лечебнице раненые. Поеду туда.

— Конечно, - сказала мать. - На заводе всегда найдется причина не отвечать.

Лечебница встретила меня запахом кипяченого полотна и тихой руганью Павла Громова. Его перевязывали в комнате с открытым окном. Дарья держала таз, Данила разматывал бинт, Ульяна записывала температуру.

Варвара стояла у койки в темно-зеленом платье и белом переднике. Волосы были убраны кое-как, несколько прядей выбились у виска. Она не выглядела моложе, красивее или счастливее после сна. Только перестала шататься.

— Больно, - сказал Павел.

— Хорошо, - ответила она.

— Совсем озверели?

— Боль означает, что часть нервов работает. Но терпеть молча не нужно. Данила, когда морфий был?

— Два часа назад.

— Следующая доза по времени. Сейчас медленнее снимайте ткань.

Повязка прилипла возле дренажа. Павел ругался. Дарья отвечала ему тем же, не переставая держать таз.

Когда кисть открыли, я ожидал увидеть черное мертвое мясо. Вместо этого три пальца сохраняли цвет, хотя ладонь распухла и швы выглядели страшно.

Варвара нажала на ноготь указательного пальца. Цвет возвращался хуже.

— Шина давит здесь, - сказала она.

— Вы сами накладывали, - заметил Павел.

— Значит, сама наложила слишком туго.

Она сняла часть прокладки, изменила положение кисти и снова проверила пальцы.

— Теперь лучше. Ночью нужно было позвать меня раньше.

Ульяна оторвалась от журнала.

— Ночью вы спали. Я ослабила верхний бинт.

— Правильно сделали.

— А если бы неправильно?

— Я бы сказала.

— И написали бы в журнале?

— Написала бы, что решение приняли вы и почему.

Ульяна кивнула, удовлетворенная не похвалой, а точностью.

Прежняя Варвара редко признавала ошибку при больном. Она считала, что врач, поколебавший доверие, причиняет вред. В этом была логика, но рядом с ней люди постепенно переставали говорить о сомнениях.

Павел заметил меня.

— Герман Алексеевич, вы место обещали. Только не в сторожа. Я ночью сплю.

— Сначала выздоровейте.

— Вот и она все «сначала».

— Значит, у вас два человека с одинаковым мнением. Пользуйтесь редким случаем.

Дарья засмеялась. Варвара подняла на меня взгляд. На секунду в нем мелькнуло удивление, будто она не ожидала, что я умею разговаривать с рабочим без приказа.

— Герман Алексеевич, - сказала она, - нужна заводская книга плавок.