Книга Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки, страница 52 – Элен Скор

Как я и думала, управились минут за пятнадцать, окровавленный нож лежал в лотке, а на груди Никиты прибавился еще один шрам.

— Закончили, - голос целительницы звучал буднично. – Кто бы это мог сделать? Придется звать городового.

— Это он сам, - тихо сказала я.

От моих слов целительница вздрогнула.

— Зачем? Почему? – в ее голосе слышалась растерянность.

— А вот поэтому, - я дотронулась да самого уродливого шрама, того, что не давал разгибаться руке. – У него невеста, свадьба должна была быть, а теперь…

Татьяна тяжело вздохнула и тут я решилась.

— Я знаю, что от таких шрамов можно избавиться. Читала труды практикующих хирургов. Раз уж он все равно на операционном столе, может, попробуем?

— Вы уверены, Варвара Ильинична?

Я чувствовала, что Татьяна колеблется, поэтому решительно заявила.

— Да, уверена! Вы же подстрахуете?

— Меняемся. Надевайте хламиду.

Она помогла мне с тесемками на спине, после чего встала у головы пациента, продолжая вводить его в транс. Я откинула прикрывающую инструменты салфетку, пальцы сами потянулись к скальпелю, касаясь холодной хирургической стали.

Я знала, как выводить шрамы, делала это сотни раз, но тогда у меня не было мощнейшего инструмента – магии.

Сделала первый надрез, тут же его заживляя, одновременно расправляя деформированные мышцы, сухожилия, наращивая новую, гладкую как у ребенка розоватую кожицу.

Работа медленная, кропотливая, но оно того стоило. Скоро правая рука Никиты, от локтя до пальцев, выглядела как новенькая.

— Впервые такое вижу, - Татьяна Сергеевна с интересом следила за каждым моим движением. – Обычно у нас с этим не заморачиваются, выжил и ладно.

— Выжить мало, нужно после этого жить, желательно, полноценно. Думаю, руку мы ему вернули, - отложив скальпель в сторону, я чувствовала себя победителем.

Научившись контролировать количество использованной магической силы, я знала, что пора остановиться.

Можно возвращать пациента в палату, нужно попросить лежащих рядом товарищей, чтобы за ним присмотрели.

Когда мы покинули операционную, в госпитале все еще чувствовалось всеобщее возбуждение. Странно, с начала операции часа три прошло, а до сих пор еще не успокоились. До меня долетали обрывки фраз, которым я сначала не придала значения.

— Жалко мальца, совсем ещё пацан, - вздохнула поломойка, оперевшись на швабру.

— Совсем мальчишка, - ответила ей медсестра.

— Как же он так?

— Говорят, нес керосин, споткнулся, упал, керосин-то разлился, а рядом мужик трубку курил, искорка и отлетела, мальчишка, что твой факел вспыхнул.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Мальчишка, керосин. И тут же увидела стоящую у входа в госпиталь Наталью, к её ноге жался Гринька. Я поспешила к ним.

— А где Санек? – вырвалось у меня.

Наталья вздрогнула, судорожно вздохнула, всхлипнув, глядя мне за спину. Я обернулась. В коридоре привычно громыхнула каталка, там лежал кто-то, накрытый простыней.

Тщательно отгоняя промелькнувшую догадку, я повторила:

— Что случилось? Где Санек?

Наталья, похоже, была не в состоянии разговаривать, за нее это сделал Гринька.

— Мы с Саньком поутру мамке воды натаскали и за керосином пошли.

Я машинально кивнула, братья всюду ходили вместе, словно ниточка с иголочкой.

— Мы на рынке у бочки с керосином стояли, когда я увидел того дядьку, что за вашим сараем сидел. Бородатый такой, страшный. Санек сказал, нужно за ним проследить. Мы до Мельничной слободы за тем дядькой шли, а потом он в кусты нырнул. Там дом еще такой старый, заброшенный.