Книга Лучшая бабушка. Империя Железной леди, страница 167 – Арина Теплова

Зато посреди гостиной, словно два петуха, спорили Владимир и Михаил. И надо было разрулить эту ситуацию, пока мы не отправились в церковь. Не хватало ещё разборок на людях.

— Что здесь происходит, господа? — спросила я, пройдя в гостиную.

— Нина, я отец Ани, и я должен вести её в церковь! — тут же заявил Баскаков.

В глазах мужа прочитала уверенность в том, что я поддержу его.

Я нервно выдохнула. Так бы и случилось, будь венчание на неделю раньше. Но сейчас все изменилось. Я опять вспомнила ту темноволосую красотку, выходившую из конторы Владимира несколько дней назад, и мне снова стало обидно, как тогда. Мужу за эту неделю я не сказала ни слова на счет этого. Не хотела унижать себя и его подозрениями в измене.

Но сейчас это неприятное обстоятельство послужило обоснованием для моих дальнейших слов:

— Владимир, пойми. Михаил воспитывал Анечку с детства и считал своей дочерью. Да и все привыкли к тому, что он ее отец. Правду знает только наше ближайшее окружение. А в церкви будет тьма народу. Потому думаю, не стоит вызывать досужие сплетни на людях. Отчего ты ведешь ее? Люди просто не поймут.

— То есть ты считаешь, что я должен уступать это место ему? — с вызовом спросил Владимир.

Баскаков никогда не говорил со мной в таком ледяном, злом тоне. И я поняла, что его задели мои слова. Но в этот миг я решила отомстить ему за ту брюнетку и сделать больно, как я почувствовала себя тогда.

— Да. Будет лучше, если Михаил поведет Аню к алтарю. Так мы избежим лишних сплетен.

Владимир промолчал, но я видела, как он поменялся в лице. Он был уязвлен. Демонстративно развернувшись, он отошел к окну, и отвернулся, заложив руки за спину. Я видела злорадное удовлетворение на лице Литвинова, и мне стало совсем не по себе.

— У нас объявление! — раздался позади голос Клавдии, уже наряженной в прекрасное серебристое платье из переливающегося атласа, белое пальто и шляпку с вуалью.

Они с Петром вошли в гостиную с какими-то таинственными лицами.

— Михаил Андреевич, Нина Георгиевна, — обратился к нам Ростопчин и взял Клавдию за руку. — Мы хотим пожениться в будущем году. А сейчас намерены объявить всем о нашей помолвке. Надеюсь, вы не будете против.

Я так опешила, что на секунду потеряла дар речи.

— И зачем тебе этот полицейский, дочка? — с вызовом спросил Литвинов. — Я же обещал: найдем тебе достойного богатого жениха из нашего круга…

— Полегче, Михаил Андреевич, — тут же вступился за племянника Баскаков, обернувшись к нам. — Во-первых, он служит теперь телохранителем у моей жены и получает приличное жалование. А во-вторых он из дворянской семьи и...

— А во-вторых, мы любим друг друга! — добавила за Владимира Клавдия. — И не смотрите так! Мы решили это, и вы должны принять наше решение.

Я видела, что она лжет, и никакой любовью тут и не пахло. Но отчего-то эти двое решили сговориться и объявить эту помолвку.

— Клавдия, Петр вы это серьезно? — спросила я.

— Матушка, вы тоже против? — спросила недовольно Клавдия.

— Почему же. Решать вам. Но…

— Я готова... — раздался тихий голосок от дверей.

Мы все обернулись на Аню, застывшую на пороге гостиной в розовом подвенечном платье и кружевной фате.

Михаил тут же взвился с места и подошёл к дочери.

— Тогда поехали, Анюта. Не порядок, если Феликс будет ждать в церкви, — заявил Литвинов и тут же подставил локоть девушке.