Книга Лучшая бабушка. Империя Железной леди, страница 126 – Арина Теплова

Почти до вечера мы с рабочими обсуждали их требования и условия.

Я даже забыла об обеде, так была встревожена и переживала.

Правда, секретарь управляющего, любезная женщина лет сорока, сделала нам чаю с баранками и пряниками. Этим мы и перекусили.

Однако уже в семь вечера, когда мы возвращались домой на «Панарде», я немного успокоилась. Главное — мы достигли взаимопонимания с людьми, и гадкие каверзы управляющего не имели продолжения. Видимо, чувствуя, что я буду в гневе от его козней, Прутиков сбежал с завода еще в утром. Но я уже распорядилась подготовить все бумаги на его увольнение. Все полномочия у меня были для этого, и управляющий, который посмел устроить за моей спиной саботаж, мне точно был лишним на заводе. Мне нужны были соратники и такие же, горящие новым автомобильным делом люди. Именно такого я разглядела в главном приказчике Вдовине, который помогал мне сегодня разрулить проблемы с рабочими. Его я намеревалась теперь повысить и сделать управляющим.

Рабочим я пообещала: всех оставить на своих рабочих местах и не чинить никаких ответных мер за сегодняшний простой и забастовку. Мало того, я пообещала сократить их рабочий день на час. Даже написала бумагу своей рукой о том и поставила свою подпись. Баскаков, как мой свидетель и адвокат, подписал ее тоже.

Забрав бумагу рабочие остались очень довольны, явно не ожидая от меня таких «милостей» и обещали, что завтра же все выйдут на работу. Однако в ответ я потребовала, чтобы все были готовы переобучаться новому. Я понимала, что хороших рабочих найти непросто, тех, кто бы работал качественно и без прогулов и пьянства, поэтому я первая была заинтересована, чтобы оставить всех. Искать новых работников мне было совершенно некогда. Уже через месяц я планировала начать выпуск первых двигателей и трансмиссий.

Следующий день обещал стать знаменательным. Мы отправились в полицейский участок. Меня сопровождали Владимир, Петр и дворник.

Правда, моего блудливого муженька пришлось ждать полчаса, пока он явился. Аркадий был подшофе. И у меня сложилось впечатление, что теперь это его обычное состояние.

Вел допрос пристав Кнуров на основании моего заявления об угрозе жизни.

— Аркадий Сергеевич, вы были в день именин Клавдии Михайловны в доме Литвиновых? — спросил у моего мужа пристав.

Я сидела напротив Аркадия, рядом со мной стоял Владимир. А Пётр следил за тем, чтобы Кнуров не забыл о всех нюансах и обстоятельствах дела.

— Приезжал, и что с того? — ответил колко Аркадий.

— Вы поднимались на третий этаж особняка?

— Поднимался вроде, но на второй.

— А цветок с подоконника как упал? — задал вопрос пристав.

Только после этого наконец Аркадий понял, к чему клонит полицейский, и возмущенно выпалил:

— А…понял… хотите обвинить меня в покушении на Ниночку? Не выйдет, господин пристав! Я не виновен. И никакой цветок не кидал!

— Вас кто-то видел в это время и может подтвердить это?

— Даже не знаю... — замялся Аркадий, потирая лоб. — Тогда я выпил много коньяка. Плохо помню тот вечер.

— Значит, свидетелей, что вас не было на месте преступления, у вас нет. Так, Аркадий Сергеевич?

— Я же сказал: не подходил я к этому треклятому подоконнику! — вспылил мой муж.

— Тогда объясните, отчего под ним валялась ваша запонка? — Кнуров быстро выложил платок на стол перед собой и раскрыл его. Там лежала драгоценность. — Она же ваша? Отпираться бесполезно. Клавдия Михайловна дала письменное заявление, что она лично подарила эти запонки вам.