Книга Личный психотерапевт для Эльфа, страница 121 – Александра Олив

Ледяной вейар вдруг резко метнул голову в сторону Анны, и она увидела то, что скрывалось с другой стороны — от виска шла зияющая рана и вся его правая сторона лица была словно выедена гнилью и уходила под подбородок к шее, скрываясь под одеждой и проявляясь на руке в виде глубокой зияющей раны.

Анна в ужасе отпрянула, пытаясь сдержать невольный крик. Он смотрел на нее здоровым глазом и силился совладать с чёрным огнём, пытаясь сдержать очередной рык.

Молодая женщина обернулась к Долгуру:

— Но он не был ранен!

Старый маг лишь покачал головой.

— Был… очень давно. Во время решающей битвы почти три тысячи лет назад враг серьезно ранил его, но тогда рану удалось исцелить. Теперь она снова вернулась, когда г'нари подстерегла его. А вместе с ней вернулись и смертельные терзания.

Анна снова обернулась к Повелителю, в нерешительности замерев на месте. Ужасающий контраст бросался ей в глаза. С одной стороны идеально прекрасные черты мужественного лица, белоснежные шёлковые волосы, обрамлявшие его высокий лоб, красивый разрез глаз, густые чёрные брови, тонкий нос и чувственно очерченные губы, с другой — чёрная бездна, разъевшая мышцы лица до костей и изуродовавшая глаз, выглядевший теперь странно белесым, как у тех Теней из леса.

Рана уходила вниз по шее и скрывалась за шелковой тканью королевских одеяний.

Рукав одежд на одной руке был завернут, и под ним была заметна рана. Чёрная.

— Вон! — яростно прошипел Повелитель, когда с натянутым спокойствием открыл здоровый глаз, почувствовав постороннее присутствие. — Дух, я вышвырну тебя из моего дворца. Ноги твоей здесь не будет! — прерывисто продолжил он.

— Успеется, Повелитель, — подтвердил Долгур.

Царственный вейар вдруг остановился здоровым глазом на чужеземке, и на его лице отразилось всё презрение и неприязнь к человеческому роду.

Анна отпрянула, ей захотелось убежать. В самом деле, она уже достаточно натерпелась от него. Все его подозрения, непомерная гордыня, обвинения и оскорбления только усиливали желание поступить так, как он и приказал. И полуразвернувшись, она уже готова была сделать шаг прочь, когда вдруг остановилась.

А не была ли она такой же раненой в далеком-далеком прошлом? Она безумно искала помощи, но не могла ее найти. И, кажется, самое страшное в нем она уже увидела. И ей больше не хотелось бежать. Ее душа когда-то давно была похожа на его изуродованную сторону лица. То была ее глубокая боль. А он? Разве не поступал он также из собственной терзавшей его душу боли?

Анна обернулась, печально посмотрела на него и вдруг осторожно сделала шаг в его сторону. Ей показалось, что в темноте его темные брови нахмурились, а здоровый прозрачный ледяной глаз опасно сверкнул.

— Я знаю, вы меня презираете, и у вас есть на это право… Но позвольте мне помочь вам. — Она попыталась сказать это как можно мягче и спокойнее, словно спрашивая его разрешение, и осторожно сделала еще один маленький шаг вперед, приближаясь к нему. С раненым и испытывающим боль спорить было не нужно.

Выражение лица Повелителя было нечитаемым, но его взгляд — ледяным и уничтожающим. И в то же время он силился не закричать при ней.

— Уходи, — прошептал он на грани болевого порога. Его темные брови мучительно нахмурились, а меж бровями сильнее пролегла глубокая морщина.