Книга Немезида Forever, страница 13 – Ирина Шайлина

На четвертый серый день мы проснулись от грохота. Кто-то стучал по борту самолета. Спасатели! Вскинулась Оля и побежала к выходу, благо спали мы одетыми. Я встала и с опаской пошла за ней. Она уже вышла на улицу, я подошла к двери и прислушалась.

— Смотри Вовк, какая цыпочка! — раздался явно нетрезвый голос. — Давненько мы не имели таких чистеньких. С две недели!

Обладатель голоса пьяно заржал, ему вторил второй мужчина. Оля вскрикнула. Я в панике заметалась. Что делать, куда деваться? Даже спрятаться некуда, да и бессмысленно, не думаю, что Оля станет печься о моем благополучии и промолчит. Я метнулась в комнату. Схватив завернутого в одеяла ребенка, впервые порадовавшись его сонливости и пассивности, и бегом отнесла его в кабину пилотов. Она была сильно разбита, не думаю, что у этих пьянчуг появится желание в ней побывать. Положила спящего ребенка прямо на сырой грязный пол и загородила сломанным креслом. Больше я ничего не могла сделать, а Оля на улице уже кричала. Я схватила нож со стола и затаилась, скрючившись в темноте ванной комнаты. Через пару минут входная дверь привычно взвизгнув отворилась.

Оля кричала, мужики пьяно гоготали. Мое сердце разрывалось от страха и жалости, но я ничего не могла сделать.

— Я эту тащу в спальню! — орал один из них. — Трахну ее, как следует, девочка небось заскучала тут без своего новорусского папочки. И где же он, твой богатей? Сдох! Поэтому трахаться на твоей королевской постельке будем по-пролетарски! Оля вскрикнула, а затем в голос заплакала. А мужик вновь крикнул, уже обращаясь к своему товарищу. — Ищи пока вторую девку, куда она денется с подводной лодки. И выпивку!

Плач Оли стих, наверно мучитель потащил ее в комнату. А шаги второго я слышала. Он прошелся по кухне, посвистывая и не торопясь. Похоже, заглядывал во все углы в поисках меня. Затем зашел в туалет, это напротив ванной. Я услышала, как журчит струя, он справлял нужду, все так же посвистывая. Не давая себе времени на раздумья шагнула вперед, нашаривая рукой массивный, бронзовый подсвечник. Его мы сами сюда принесли, так как ребенок боялся темноты в ванной. Его мы купали, сжигая дефицитные арома-свечи. Дверь скрипнула, выдавая меня, мужчина начал оборачиваться, но я преодолев узкий коридор в один шаг изо всех сил опустила на его голову свое оружие. Мужчина осел на пол, а я не теряя времени захлопнула дверь туалета, и как сумела, заблокировала ее. Подтащила кресло, которое было приготовлено на растопку, и оно плашмя вошло как раз впритык между дверями ванной и туалета. Я тихонько пошла к комнате. Дверь в нее была нараспашку, кровать поскрипывала, Оля чуть слышно скулила. Между ее раскинутых, белеющих в темноте ног, ритмично дергалась голая, худая задница.

Во мне поднялась, закипела глухая злоба. Это она вынудила меня всадить нож немногим выше этой задницы. Вошел он мягко, по рукоять. Мужчина дико закричал, поднялся с постели и, шатаясь, прошел несколько шагов, я отступила назад, а он упал у моих ног.

Ольга плакала сидя на постели, обхватив руками колени, насильник стонал и пытался встать, на заднем фоне раздавались крики проснувшегося ребенка.

— Хватит выть, — бросила я Ольге. — Скорее одевайся, и пойдем отсюда. Второй заперт в ванной, боюсь это ненадолго.