Книга Кукла для зверя, страница 56 – Ника Долгина

Она три раза оказывалась на грани, когда он позволил ей разрядку. Тело её забилось в сладких судорогах, скручивая спазмами удовольствия и извлекая из горла тихие всхлипы, а Влад жадно наблюдал, ловя её эмоции и первый совместный оргазм.

Почти сразу он зубами разорвал пакетик фольги и отбросил его в сторону, раскатывая презерватив по довольно внушительной длине. Её дыхание застревало в горле, а он ловил каждый её ломаный вздох, из последних сил сдерживаясь.

Он начал медленно растягивать её, снова подключив пальцы, но почти сразу их место занял его член. Руки девушки мелко дрожали над головой, а он упивался её беспомощностью, теряя связь с реальностью. Его контроля хватило ровно на столько, сколько времени он ей отмерил, чтобы подстроиться под его мощь и ритм, а дальше они оба сорвались за край...

Абсолютного обладания. Болезненного довольствия. Сладкого безумия.

Он требовал от неё невозможного — полной отдачи, полного подчинения, полного контроля с его стороны. Она не сопротивлялась и принимала его бешеные толчки, туша собою пожар его желания.

Лера видела всё — капельки пота на висках, бешено пульсирующую вену на шее, дикий огонь жадных глаз, перекатывающиеся под кожей мощные мышцы, а потом их накрыл общий смерч, отрывая от земли и унося ввысь.

Ушёл Влад под утро, измотав её в край, а она почти сразу провалилась в глубокий сон без сновидений.

Лера, хотя и была лишена средств связи с внешним миром и жила в информационном вакууме, не была дурой, и сумела сложить два и два. Она была похищена и находилась в доме странного во всех отношениях человека.

Он производил давящее впечатление, его властные манеры и пренебрежение к чувствам людей, а также законам, его поступки, противоречащие здравому смыслу, приводили её в ступор.

Он постоянно находился в доме, который неспроста был превращён в крепость. Отслеживающий браслет на его ноге подсказал, что её визави имеет явные проблемы с законом.

Он не производил впечатление психа или шизофреника.

А скольк их психов ты имела удовольствие знать? — вопрошал внутренний голос с издевательской интонацией.

И даже это не настораживало.

Но, с другой стороны, когда она перебирала в уме его поступки, ничего по настоящему ужасного не видела. Её стокгольмский синдром расцвёл буйным цветом, подавляя личность, и так пребывающую в искажённой реальности.

Она будто лишилась способности критически мыслить, её существование стало подчинено чужой воле, а сознание смирилось с тем, что было не в силах изменить.

И вот уже она рада, что тюремщик позволил ей разговаривать, передвигаться по дому после семи вечера, когда персонал и посторонние покидали особняк, она благодарна за вкусный ужин и одежду, воспринимая как должное то, что её похитили и держат здесь уже чёрт знает сколько времени.

Не иначе, она сходит с ума.

С тех пор как Лера оказалась в заточении, этот новый мир стал её единственной реальностью. Первоначально ей было страшно, она испытывала широкий спектр эмоций: от ужаса до гнева, от надежды до безысходности.

Однако постепенно её восприятие ситуации начало меняться. Прошло несколько дней, и девушка начала осознавать, что борьба против своего похитителя лишь усугубляет её страдания.

Каждая попытка сопротивления с самого начала заканчивалась физическими или эмоциональными наказаниями, и Лера почувствовала, как в ней нарастает смирение. Она наблюдала за своим похитителем, пыталась понять его. Это было не просто желание выжить, но и стремление к объяснению происходящего.