Книга Кукла для зверя, страница 45 – Ника Долгина

Ему всегда было присуще лёгкое пренебрежение к окружению и обстоятельствам, доступное лишь узкому кругу лиц, вызванное уверенностью прирождённого лидера, но сейчас чувство контроля над ситуацией ускользало.

Владислав столько раз прогибал людей, подавлял волю и насаждал свой диктат, что и со счета сбился. И именно по причине того, что он имел этот колоссальный опыт, он с удивлением для себя обнаружил то, что стало для него откровением — он проиграл битву с собой — он уже не сможет просто встать и уйти.

Влад столько лет прожил в состоянии тотального и всеобъемлющего контроля двадцать четыре часа с сутки, не имея ни выходных, ни проходных, ни праздников, что забыл что значит просто жить.

Когда-то это было жизненной необходимостью — в условиях боевых будней никто не мог позволить себе забыться — ослабишь контроль — и ты отработанный материал.

Просто и понятно защищать страну, когда да враг стоит у ворот, и ты знаешь, что рубеж здесь и надо его держать, в их же случае — они стояли на страже интересов государства, выполняя боевые задачи в таких Богом забытых уголках планеты, что и сами не всегда понимали где находятся.

Он прекрасно осознавал, что не спасёт мир и что эта система — саморегулирующаяся.

Ни один одиночка не развернёт жернова и не уменьшит количество несправедливости и боли в этом грешном мире, но и смириться с абсолютным злом, творящимся на твоих глазах, если ты не маньяк и не полоумный, уже не получится.

У каждого есть предел и рычаги, на которые можно надавить и повернуть в ту или иную сторону. Авдеев нащупал его слабое место — Влад не мог смириться с бессилием и отчаянием слабого.

В нём всё ещё жил этот нерациональный страх — остаться одному против толпы — непонятым, нелюбимым и покинутым.

Он так и не изжил в себе это чувство, когда всем в мире наплевать на тебя и твои беды, даже тем, кто должен безусловно любить — родной матери.

Он помнил их всех — соседей, друзей, родственников, которые лишь стыдливо отводили глаза, видя его молчаливый призыв о помощи, когда он изгоем скитался по посёлку голодный и всеми покинутый.

С годами он перестал просить — он сам взял силой то, что отказывались давать добровольно.

Но вот это чувство бессилия и бездонного одиночества — когда ты один против всех и никто не встанет рядом с тобой, не поможет, не пожалеет и не подаст руку помощи, помнил и ненавидел до сих пор.

Именно оно оторопью прошло по позвоночнику, стоило ему увидеть эту скрюченную фигурку в углу палаты психиатрического отделения.

Девушка была безусловно очень красива, но глаза её были пусты — из них ушла жизнь, она была сломлена и разбита, ушла в себя, не сумев осознать и пережить тот ужас, что обрушился на неё, абсолютно незаслуженно.

Со слов Авдеева, сирота.

Приехала покорять столицу.

Хотела карьеру модели, а попалась на удочку подонков.

Она сидела в углу на полу, смотрела в одну точку и покачивалась в одном ей известном ритме, то ли имитируя успокаивающие укачивания младенцев, то ли не имея возможности угомониться и притихнуть.

Так человек, испытывающий боль или сильнейшее беспокойство не может сидеть или лежать на месте — он мечется и движется, и пусть его перемещения не имеют смысла для окружающих — для него это спасение и успокоение.