Книга Вип персона, страница 11 – Соня Рыжая

— Мне очень нужна эта работа, - уставилась другу в глаза. - Может, такая работа не была моим пределом мечтаний, но... я научусь.

Филипп не сразу отвечает. Он подносит стакан к губам и делает глоток, его взгляд снова меня сканирует.

— Покрутись. - Он крутит указательным пальцем в воздухе. Подчиняюсь.

— Делай это медленнее.

Снижаю скорость вращения, медленно поворачиваюсь, изгибаясь в спине, выпячивая грудь. Чувствую на себе его взгляд, и по мне пробегают мурашки.

— Расстегни-ка несколько пуговиц.

Останавливаюсь, прищурившись, злобно смотрю ему в глаза.

— Что? - в ужасе шепчу.

— На майке. Расстегни несколько пуговиц. Мне нужно оценить твою изюминку.

Я колеблюсь, и он наклоняется вперед, щуря глаза:

— Послушай, золотце. Ты пришла устраиваться на работу стриптизершей. Это означает, что тебе придется раздеваться. Сюда приходят напиться, снять напряжение, посмотреть на красивые тела, поэтому у нас танцуют в полуобнаженном виде, а это значит, что ты не будешь полностью голой, но ты должна чувствовать себя комфортно без одежды. Понятно? А теперь, расстегивай чертовы пуговицы или проваливай. Мне некогда возиться с девственницами.

Последние слова в сердце впиваются раскаленными иглами. Хочется кинуться на него и превратить его красивое лицо в Франкенштейна. Но вспомнив, что он не виноват в прошлом, и кто во мне нуждается, взяла себя в руки, так как в тюрьму мне никак нельзя.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Он прав, так что проглатываю гордость, закрываю глаза, подношу правую руку к ткани на груди, сжимаю пластиковую пуговку, снова колеблюсь, и наконец проталкиваю ее в петлю демонстрируя пышность бюста третьего размера, раньше и мечтать о таком богатстве не могла, а теперь скрываю под толстовками, чтоб не привлекать внимание к себе похотливых самцов. Делаю это снова, и затем в последний раз, когда оголяется часть моего живота.

Это не то, как я себе представляла первое в своей жизни обнажение перед мужчиной. Меня тошнит, я напугана и чувствую отвращение. Вспоминаю, как на мне раздиралась ткань блузки в далеком прошлом, слеза катиться по щеке, но сдерживаю порыв истерики, научилась контролировать.

Мое декольте теперь видно над краями трикотажной майки, и черный бюстгальтер готов ослепить всех. Тяжело дышу, и от каждого вдоха моя грудь поднимается. Глаза мужчины прикованы к ним. Он приподнимает бровь и машет пальцем, что означает, мне нужно продолжать раздеваться, снять джинсы.

Расстегиваю молнию, щелкаю кнопкой, спуская плотную ткань к коленям, выставляя черные хлопковые шортики на показ, и слезы наполняют мои глаза, смаргиваю их и опускаю взгляд, присаживаюсь, снимая кеды. С кончика моего носа скатывается слезинка и падает к ногам, а за ней следом другие. Быстро моргаю и тяжело дышу, концентрируясь на том, чтобы сдержать рыдания, подступающие к горлу.

Его лицо выражает чистое вожделение. Я бросаю на него взгляд сквозь ресницы, и вижу, что он засовывает руку в карман поправляя топорщащуюся ширинку.

Сглатываю, у меня во рту, словно, горькая горячая кислота, противно видеть это.

— Хорошо. Очень хорошо. У тебя великолепное тело, и твой невинный вид будет сводить мужиков с ума, — наконец говорит.

Он говорит обо мне? Это приводит меня в замешательство. Отчаянно хочу одеться и бежать, не оборачиваясь, но сдерживаюсь. Филипп прав в том, что мне придется смериться с тем, что меня будут разглядывать, не привыкать, уже танцевала в одном купальнике. И это наименьшее, что мне придется терпеть на этой работе. Понятия не имею, сколько за это платят, но знаю, что стриптизерши много зарабатывают.