Книга Тарский горячий твой, страница 87 – Хельга Дюран

Той ночью, слопав ведро каши, Яша, наконец, уснул, как и положено примерным медведям.

Даже скучно без него немного, хотя нет, с Ваней не соскучишься.

От тёти Тани я получила пиздюлей за бардак, оставленный впопыхах в её доме, но потом за меня впрягся Ваня, взяв всю вину на себя, так что я отделалась лёгким выговором. Ещё бы, теперь у меня был серьёзный защитник.

Через месяц я всё ещё не привыкла к тому, что счастье бывает не только в раздутых блогах.

Иногда утром просыпалась в доме Вани, слышала, как где-то внизу гремит посуда, как он ворчит на кофемашину, которая «опять эту чёртову капсулу не туда засунула», и первое желание было ущипнуть себя за руку. Вдруг приснилось? Вдруг я всё ещё у тёти Тани на диване, обложенная кошками, злая, несчастная и с коробкой коньков под кроватью? Вдруг сейчас открою глаза, а там потолок с трещиной, за окном рассвет, и тишина, которая убивает?

Но нет.

Я была здесь. В его доме. В его жизни. И, кажется, в его сердце тоже, хотя Марков признавался в этом редко. Зато делал кофе именно так, как я люблю — крепкий, с молоком, без сахара, — укрывал меня пледом, когда я засыпала в гостиной с ноутбуком на коленях, и каждый раз, когда выходила на улицу без шапки, смотрел так, будто собирается жениться на мне только ради того, чтобы иметь законное право командовать.

— Шапку надень, — сказал он и в этот раз.

— Вань, ты снег во дворе собираешься чистить?

С тех пор как мы помирились, Марков совершенно забил на чистку снега. А когда я интересовалась, планирует ли он расчистить двор, мы немедленно начинали заниматься любовью. Как будто Ваню возбуждал этот вопрос.

Сейчас быть оттраханной мне не грозило, потому что мы стояли в людном месте — на катке.

Лёд блестел под ногами. Дети визжали, взрослые смеялись, из динамиков доносилась старая песня про три белых коня. Я в новых белых коньках. Уже не прощальных, как выяснилось, а почти судьбоносных.

Мы только сейчас до него добрались, потому что месяц не вылезали из постели.

— Весна скоро. Сам растает, — отмахнулся Ваня. — Шапку нормально надень.

Я поправила шапку уже на автомате, а он присел на корточки, проверяя шнуровку на моих коньках. Серьёзный, сосредоточенный, как будто от этого зависела жизнь. Пальцы у него были большие, тёплые, с мозолями, но двигались они удивительно нежно, осторожно.

— Не жмёт?

— Нет.

Я улыбнулась. Пошла. Вернее, попыталась пойти. Потому что тело сразу вспомнило, что каталась я последний раз лет в тринадцать, а уверенность моя была чисто декоративной, как бантик на подарочной коробке, внутри которой — пустота.

— Ой!

Иван подхватил меня за локоть. Крепко, мгновенно, без лишних движений — как будто всю жизнь только и делал, что ловил падающих девушек.

— Осторожно.

Он держал меня крепко. Одной рукой за ладонь, второй — за талию. И это было так правильно, так спокойно, так надёжно, что я даже перестала бояться упасть. Почти.

Мы проехали круг. Потом второй. Потом я разошлась и даже начала получать удовольствие. Динамичная музыка добавляла драйва.

Иван катался уверенно. Конечно, он вообще всё делал так, будто родился с инструкцией, как правильно стоять на ногах в любой ситуации — в переговорах, на заводе, на льду, в драке. Кроме личной жизни, там инструкция явно сгорела ещё в молодости.