Книга Между строк, страница 17 – Ирина Фуллер

— Нельзя жить, думая, что все вокруг тебя розовые пони, а сам ты — волшебный единорог.

— Это еще почему? Ну-ка, аргументируй.

Пискнул домофон, дверь открылась, выпуская на улицу двух подростков. Констанция и Аврелий воспользовались этим, чтобы попасть внутрь.

Первые пару минут никто не отзывался на их звонки в дверь. Тогда Констанция громко сказала, прижавшись к замку:

— Элиза, нас прислал профессор Хиггинс. Он сказал, что ваши уроки еще не закончены.

По ту сторону послышались какие-то звуки, затем раздался приглушенный разделяющей их дверью голос:

— Мне не нужен никакой профессор Хиггинс. Я приличная девушка, да! Моя названная сестра поможет мне, а мужчины нам не нужны.

— Ты права, Элиза. Я тоже считаю, что некоторые господа слишком много о себе возомнили и ни во что нас не ставят. У меня тут… у меня тут есть листовка одного женского общества. Посмотри…

Сперва повисла пауза, затем щелкнул замок. Констанция жестом велела Аврелию остаться в коридоре, сама вошла в квартиру и будто оказалась в декорациях к костюмированному фильму. Стены — с деревянными панелями, на них в тяжелых багетах — пейзажи и портреты. Паркетный пол приглашал пройти в кухню, где на привычно маленькой площади стоял непривычно массивный круглый стол со скатертью и изящные стулья в стиле Чиппендейла.

На вешалке — тоже деревянной, с резными украшениями — висели не только привычные пальто и куртки, но и пара винтажных женских накидок. В нижней части вешалки было воткнуто два зонта-трости: один обычный черный, другой летний, кружевной.

Все, что сумела увидеть Констанция, было выполнено со вкусом и тщательностью, не оставляя ощущения дешевой подделки и имитации. Однако планировка квартиры была самой привычной, современной. Узкий коридор, маленькая кухня, в прихожей — две двери в ванную и туалет. Все это оставалось узнаваемым и создавало диссонанс. Впрочем, исследовать жилище все равно было бы интересно. Как хозяйка обустроила санузел? Спрятала ли холодильник и прочую бытовую технику? Как оформила окна?

Увы, такой возможности у Констанции не было. Она окинула взглядом Элизу — на той было старинное платье ее эпохи. Миловидное личико с чертами, похожими на черты Одри Хепберн, казалось напуганным. Конечно, после самой популярной экранизации пьесы, героиня Пигмалиона для большинства читателей выглядела как актриса, сыгравшая ее в кино.

— Здравствуйте, Элиза. Вот, посмотрите, что я хотела вам показать, — мягко, осторожно произнесла Констанция, протягивая ловец.

— Вообще-то, Анна строго настрого велела мне держать дверь закрытой, — с сомнением заметила Элиза, однако ее глаза светились любопытством.

— Но ей это тоже будет интересно, — увещевала Констанция. — Возьмите, не пожалеете. Анна будет счастлива узнать от вас о таком обществе!

Женская ручка в перчатке протянулась к обложке без надписей, но замерла. Вероятно, Элиза ощутила опасность, исходящую от ловца.

— Возьмите, пока не явился ваш отец, — сказала тогда Констанция резко и решительным жестом пихнула ловец Элизе в ладонь.

Едва женские пальцы коснулись книги, по бледной коже побежали буквы, складывающиеся в строчки, абзацы. Черные чернила быстро охватили все тело Элизы Дулиттл, и вот она поблекла и исчезла в ловце. Тот выскользнул из рук Констанции и упал на пол.