Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 72 – Саша Вельская

Что услышал совет Тамары Леонидовны раньше меня и сделал разумный выбор.

В дверь позвонили.

Я посмотрела в глазок.

Артём.

Он стоял без инструментов, без пакетов от бабушки, без привычного предлога.

Я открыла.

— Ты быстро.

— Был рядом.

— У булочной?

— В машине на соседней улице.

— Почему не сказал?

— Ты просила не появляться.

— А теперь?

Он посмотрел на меня.

— Теперь попросила.

Я отступила, пропуская его.

Артём снял куртку.

Несколько секунд мы стояли в прихожей и не знали, что делать дальше.

Все наши прежние прикосновения происходили на фоне опасности.

Поцелуй при свечах.

Руки возле дома Романа.

Разбитая губа.

Страх, что кто-то наблюдает.

Сегодня никто не плакал.

Не звонил.

Не просил спасать.

— Я не хочу, чтобы это было из-за него, — сказала я.

— Что именно?

— Ты знаешь.

— Хочу услышать.

Мне стало жарко.

— Я хочу тебя.

Он не двинулся.

— Вера.

— Не говори, что я уязвима.

— Ты уязвима.

— И что? Люди не перестают быть живыми, когда им больно.

— Нет.

— Я не пытаюсь забыть Романа. Не мщу ему. Не доказываю, что меня можно хотеть.

— А что делаешь?

Я подошла ближе.

— Выбираю.

Это слово изменило всё.

Артём коснулся моей щеки.

Не торопясь.

Я сама потянулась к нему.

Поцелуй был другим.

Без страха, что свет включится.

Без необходимости остановиться.

Его ладони легли мне на талию, и впервые за много лет чужие руки не казались решением, принятым за меня.

Он ждал каждого движения.

Каждого ответа.

Когда я дрогнула, остановился.

— Всё хорошо? — спросил он.

Я кивнула.

Но он продолжал ждать.

— Скажи.

— Да.

Только после этого поцеловал снова.

Мы дошли до дивана, смеясь, когда задели стол и уронили подушку. Этот смех спас меня окончательно. В близости с Романом последние годы всё было слишком серьёзно — будто я сдавала экзамен на право оставаться желанной.

Здесь не было оценки.

Не было сравнения.

Когда Артём снял с меня свитер, я инстинктивно прикрыла шрам на животе.

Он заметил.

Не отвёл руку.

Не стал говорить, что я прекрасна, словно обязан был утешить.

Просто поцеловал место, которого я стеснялась.

И память о том, как Роман однажды назвал моё тело «изменившимся», потеряла часть власти.

Ночь осталась между нами.

Без подробностей, которые нужно было бы кому-то объяснять.

Только тепло.

Осторожность.

И моё собственное «да», повторённое не один раз.

Позже я лежала, положив голову Артёму на плечо.

За окном ехали машины.

Где-то в доме стучала труба.

— Жалеешь? — спросил он.

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Быстро ответила.

— Хочешь, чтобы я подумала?

— Нет.

Я улыбнулась.

— А ты?

Он провёл пальцами по моей руке.

— Я ждал этого с момента, когда ты потребовала не перекрашивать дверь.

— Странный вкус.

— Жёлтый цвет действует на меня разрушительно.

Я рассмеялась.

Потом стала серьёзной.

— Твоя жена…

Артём напрягся.

— Не надо сравнивать.

— Я не сравниваю.

— Тогда что?

— Ты чувствуешь, что предаёшь её?

Он долго молчал.

— Иногда.

— Сейчас?

— Сейчас я впервые понял, что память не обязана быть могилой.

Я приподнялась и посмотрела на него.

— Красиво для инженера.

— Никому не рассказывай.

Я поцеловала его.

Телефон завибрировал на столе.

Мы оба замерли.

Привычка к опасности вернулась мгновенно.

На экране было сообщение от мамы:

«Дети спят. Всё хорошо».

Я выдохнула.

— Всё хорошо, — повторила вслух.