Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 112 – Саша Вельская

Его версия требовала, чтобы десятки людей независимо лгали об одном и том же.

Чтобы серверы подделались.

Камеры ошиблись.

Ребёнок придумал подсказку.

Мама сама потеряла сознание.

Телефон случайно хранил планы похищения.

Чем больше фактов появлялось, тем сложнее становилась его ложь.

Он не заметил, когда сила истории превратилась в её слабость.

Первым допрашивали Евгения.

Он рассказал о записях переговоров, сервере, слежке и приказах удалить данные.

Адвокат Романа спрашивал:

— Вы получили от Веры Соколовой деньги?

— Нет.

— Обещание помощи?

— Нет.

— Вы боялись уголовной ответственности?

— Да.

— Значит, заинтересованы переложить вину на моего подзащитного?

Евгений посмотрел на Романа.

— Я заинтересован больше не делать то, что он приказывает.

— Это не ответ.

— Для меня — ответ.

Потом выступил Шатов.

Он признал, что следил за квартирой, снимал детей и вошёл по изготовленному ключу.

— Кто дал распоряжение? — спросил прокурор.

— Кирилл.

— А Кириллу?

— Не знаю.

— Вам показывали переписку?

— Нет.

Адвокат Романа удовлетворённо кивнул.

Но прокурор открыл сообщение из телефона:

«Денис входит, забирает папку и диск. Без контакта с объектом. Р. С. согласовал».

— Кто обозначен инициалами Р. С.? — спросил он.

Шатов посмотрел на Романа.

— Роман Сергеевич.

В зале стало тихо.

Роман не шевельнулся.

На третий день давала показания Валерия.

Она прошла мимо меня, не останавливаясь.

Встала перед судом.

Рассказала о начале отношений.

О том, что Роман обещал развестись.

О слежке.

О плане давления.

Об угрозах.

О документах детей.

Адвокат спросил:

— Вы испытываете личную неприязнь к обвиняемому после разрыва помолвки?

— Да.

— Значит, заинтересованы в обвинительном приговоре?

— Я заинтересована, чтобы он не смог сделать это с третьей женщиной.

— Вы ревновали к бывшей супруге?

— Да.

— Лгали ей?

— Да.

— Вступили в отношения с женатым мужчиной?

— Да.

Защитник на секунду растерялся.

Валерия не оправдывалась.

Не пыталась выглядеть хорошей.

Именно поэтому её словам верили.

— Значит, вы способны на обман, — сказал адвокат.

— Способна. Поэтому сохранила телефон и фотографии, чтобы мои слова проверили.

Она посмотрела на Романа.

— Он научил меня, что одного рассказа недостаточно.

После заседания я догнала её в коридоре.

— Ты была сильной.

— Я вся мокрая от пота.

— Это не исключает.

— Он смотрел так, будто меня нет.

— Его способ наказать.

— Раньше работал.

— А теперь?

Валерия подумала.

— Теперь я знаю, что существую даже тогда, когда он отказывается видеть.

Мы не обнялись.

Не нужно было.

Она ушла к Инге, которая ждала у лестницы с кофе и выражением человека, готового оскорбить любого журналиста.

На четвёртый день вызвали меня.

Перед входом в зал Артём коснулся моей руки.

— Не смотри на него, если не хочешь.

— Хочу.

— Зачем?

— Чтобы он видел: я говорю не за его спиной.

Я вошла.

Дала присягу.

Назвала имя.

И начала с гостиницы.

Не потому, что измена была преступлением.

Потому что там началась цепь решений, в которой Роман каждый раз выбирал право над людьми.

Я говорила о квартире.

Деньгах.

Детях.

Сочи.

Слежке.

Ключе.

Опеке.

Гостинице.

Похищении.

Голосе дочери.

Подсказке Миши.

Доме номер четыре.

И о встрече в изоляторе, где он предложил мне изменить показания.

— Почему вы отказались? — спросил прокурор.