Книга Тень на странице, страница 72 – Ирина Фуллер

Все это, тем не менее, не мешало ей успешно ловить персонажей и думать о том, как она попадет в Основной Фонд, выяснит, что случилось с Егором, и спасет его.

Правда, ее заставляло нервничать то, как… механически она об этом думала. Будто выученная песня. Словно так надо, но души в этом не было. Констанция так переживала из-за своей отстраненности, что даже поделилась тревогами с Милой. Они, редкое дело, обедали только вдвоем.

— Я думаю, тебе действительно пора оставить прошлое в прошлом.

— У меня чувство, что я предаю его, — сказала Констанция, и сама поняла, наконец, что именно так ее волновало.

Она действительно хотела двигаться вперед, но чувство вины тянуло назад.

— Ничто не мешает тебе помнить о нем, — Мила накрыла ее ладонь своей. — Но ты не должна постоянно думать, как спасти. У тебя ведь нет ничего — ни ресурсов, ни возможностей, ни нужного уровня допуска.

Ни уверенности, что его можно спасти, мысленно добавила Констанция и тут же погнала эти мысли прочь. Пожала плечами, сделала глоток черного кофе.

— Ну, смотри: Ю, Илья и, вероятно, еще толпа книжников в Основном Фонде явно знают, что случилось с Егором. Так?

— Выглядит, что так, — вздохнула Констанция, догадываясь, к чему вела Мила.

— И ты думаешь, они намеренно не спасают его? Или ждут, пока Констанция Непейвода подключится к поискам? Что такого ты можешь сделать, чего не сделали они?

На это ответить было нечего.

— К тому же, все еще есть вероятность, что с ним не случилось ничего плохого. Кто знает, может быть, у него какая-то особая миссия, и он просто не может выдать себя, рассказать тебе, где он и что делает.

— Звучит не очень правдоподобно, но допустим.

— Ты ведь сама рассказывала, что он тогда, перед тем как пропал, дал тебе понять, что влюблен, а ты дала понять, что не влюблена…

Констанция кивнула.

— Ну, вот он и решил, чтобы избавить себя от страданий, ввязаться в какую-нибудь долгоиграющую авантюру.

— Хм.

Такая версия ей даже понравилась, поскольку снимала любую вину. И при таком раскладе было просто глупо продолжать думать о спасении. Возможно, Егорадействительноне надо было спасать…

— Знаешь, что мне кажется… — произнесла Мила многозначительно, и Констанция была совершенно уверена, что ей не казалось ничего хорошего. — Что для тебя Егор — это такая функция, дающая смысл. Мысли о нем как будто двигают тебя вперед, отвлекают от того, что беспокоит в настоящем. Ну и немного снимают вину за то, что ты ему отказала. Его пропажа делает безответную любовь менее значительной.

Резко отставив чашечку, Констанция сердито произнесла:

— Он — не функция. Я действительно хотела — и хочу! — помочь ему.

Мила осталась равнодушна к этому выпаду, глотнула чая, рассеянно глядя в пространство.

— Хм, интересно, зачем тебе это нужно... — пробормотала она, точно разгадывая сложную загадку. — Скажи, чисто теоретически, если принять за аксиому, что твое присутствие в Основном Фонде Егору вообще не сдалось, ты готова оставить мысли о переводе из отдела охотников?

Ответ Констанция знала точно, но сделала вид, что задумалась. Потом все же покачала головой.

— Почему ты думаешь, что не имеешь права претендовать на это место?

— Потому что я… нет, что? Я имею право. Я претендую.

— Но используешь как аргумент Егора. Каждый раз, когда мы говорим об этом, ты упоминаешь его. Не говоришь “я хочу в Основной Фонд”. Всегда подчеркиваешь, что это ради него. Как будто только эта причина кажется тебе достойной того, чтобы сражаться… Хм-м-м.