Книга Главное не влюбиться, страница 20 – Татьяна Катаева

Бежать!

И я бегу. Даже успеваю заскочить в дом. Родители спят, потому что свет нигде не горит. Надо бы включить свет — так было бы быстрее и безопаснее добраться до спальни. Но нельзя терять ни секунды. Зверь вышел на охоту. Его основная задача — убивать. А моя — спастись.

Не зря я его зверем назвала.

Потому что инстинкты в темноте у него работают куда лучше моих. Он догоняет меня и, ухватив за руку, останавливает. Не церемонится. Резко толкает меня в стену и вжимает в неё спиной. А его рука фиксируется на моей шее.

Упс, побег не удался.

Печально. Умирать-то не хочется.

Освещение выключено, и в мраке комнаты его силуэт кажется более устрашающим.

— Я же сказал — стоять, — рычит он. Его пальцы сильнее сдавливают мою тонкую шею. Тоненькую такую. Он же может её свернуть одним движением. А ещё задушить может. Но почему-то это меня сейчас вообще не пугает. А… блядь, возбуждает.

Мне нравятся его руки на моём теле. А ему, интересно, нравится?

— Вот скажи, что я непонятного тебе сказал вчера? — его голос хриплый и злой. Но мне по-прежнему вообще не страшно.

— Не особо помню, если честно. Ты так много говорил… — говорить сложно, когда его рука сжимает моё горло. — Если не сложно, можешь повторить?

— Ксюша, не играй с огнём. Я тебя сейчас размажу по этой стенке, а отцу покажу видео с клуба. Так он ещё и спасибо мне скажет.

— Видео с клуба? — переспрашиваю, но уже понимаю, что ничего хорошего там нет.

— Да. Очень интересное видео. Особенно где ты разбиваешь бутылку об голову мужчины. Как думаешь, что скажет отец на это?

— Он первый начал, — оправдываюсь я.

— Ну если бы вы с Алёхиной не танцевали на барной стойке и не сверкали своими голыми задницами перед мужиками, то, возможно…

— Ты сам говоришь «возможно», а значит — не факт, Кир. Он хотел насильно утащить Аню. Я не могла этого допустить.

— Вы разнесли клуб на тридцать тысяч.

— Чушь. Они врут.

— Ксю-ша-а, — тянет он моё имя, как будто у него заканчивается терпение. А я ничего более разумного не придумываю… Быстро поднимаюсь на носочки, запрокидываю руки ему на плечи и вжимаюсь губами в его.

— Кирюша, ты сегодня какой-то угрюмый, — восседает на мне Марина и яростно трётся промежностью о брюки. — Ты вообще тут или в облаках летаешь?

Хочется спросить, какого хрена она ко мне приебалась? Мне уже и подумать нельзя? Член колом стоит — сейчас получит свою дозу.

Мне. Просто. Нужно. Успокоиться.

Эта мелкая стерва только что уничтожила коллекционную вещь. Этот мяч… Он стоит… Блядь, да он бесценный. Им играл сам Джордан. Она хоть понимает, что натворила? Да я её убью!

— Марина, да не трогай ты его. У него, кажется, душевная травма только что образовалась.

— С чего это?

— Его сестрёнка уделала. Утёрла нос, — комментирует Назар и ржёт как придурок. И почему это «как»? Он и есть придурок.

— Заткнись, — огрызаюсь. — Иди уже кого-то трахни. Достал меня.

— Я сестре твоей не изменяю. Её хочу, — поёт этот кретин. Я сильно сжимаю челюсть и поворачиваю к нему лицо. Ничего не говорю. Но он и без слов всё понимает. — Я одного не пойму, — пиздит он дальше, — чего ты так кипятишься из-за неё? Почему, блядь, я не могу её трахнуть? Какая, в хуй, разница, кто ей вгоняет? Не целка она уже.

Я прикрываю глаза и пытаюсь перевести дыхание. Попытка успокоиться не выходит. Мелкая выбесила сильно, ещё и этот пиздит под руку. Я на грани взрыва. Мощного. Ядерного. Всепоглощающего. Кажется, конца света не избежать.