Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 36 – Лана Муар

— Со мной-то все и так понятно. А ты сама как? Все там же и так же?

— Кручусь, верчусь, как белка в колесе. Пару девочек пристроила к Лике Ласке на показ. Может помнишь Лену и Ладу? Брюнетки с выразительными глазами, – Сашка смеется, ладонями показывая размер этих самых «глаз», и я киваю, соглашаясь, чем еще больше веселю девушку. – А кто бы сомневался, Гав-гав!? Весь пол у меня в студии закапал слюнями.

— Эффектные девочки еще и в купальниках – слабость любого мужчины. Надумаешь снова устроить что-нибудь такое, обязательно позови. Возьму с собой платочков или ведро, – отвечаю ей в привычной манере, а сам бросаю быстрый взгляд в сторону лестницы и поднимаю ладонь, чтобы Сашка примолкла на несколько секунд.

По-хорошему стоило бы отойти самому или махнуть Глоку, чтобы он отошел куда-нибудь в сторону с белобрысой камбалой, тщетно трепыхающейся в его руке. Только парень, тот самый, которого я увидел на крыльце балетной школы, одним своим присутствием в клубе бесит меня больше, чем вероятность быть услышанным одноклассницей.

— Глок?

— Ручонки свои распускает, босс, – Глок встряхивает камбалообразного за шкварник, от чего он трусливо вжимает голову в плечи и что-то невнятно лопочет про свою знакомую, которую встретил в клубе, и то, что его неправильно поняли.

— Вова? – спрашиваю и после утвердительного кивка недобро улыбаюсь. – Знаешь, Вова, это ты неправильно понял мой намек. Повторю тебе один раз, чтобы ты уяснил и зарубил у себя на носу. Еще раз сунешься к своей «знакомой», мы с тобой будем разговаривать уже по-другому. Кивнул. Молодец. А теперь ноги в руки и поплыл домой. Глок, проводи его до дверей, чтобы не заблудился.

— Сделаем, босс.

Еще раз тряхнув парня для закрепления эффекта, Глок пихнул его в спину в направлении гардероба, а я, убедившись, что Вова не пытается куда-нибудь улизнуть, развернулся к едва ли не хохочущей Саше.

— Что-то не так, Сладкова?

— Нет. Все так, – протянула она, с интересом всматриваясь в мои глаза. – Гав-гав как всегда в своем репертуаре. Я бы больше удивилась, если ты попросил у него автограф.

— С какой радости?

— Ну как бы этот Вова – Владлен Марипозов. Звезда балета, если ты не знал, – уточнение, от которого мне ни горячо, ни холодно, но Сашка прыснула со смеху и замотала головой. – Авалов, ты неисправим! У тебя вообще нет ни капли уважения к другим людям?

— А за что мне его уважать? Он же не ты.

— Ой-ой-ой! – схватившись за сердце, Сашка закатила глаза. – Боже мой! Неужели этот день настал!? Сам Назар Авалов меня уважает! Господи, я теперь твоя должница? А можно я в кабинете повешу рамочку с листом, на котором ты поставишь подпись под строчкой: «Я уважаю Александру Сладкову»? Только умоляю, Назарчик, с датой и печатью, чтобы никто не сомневался в подлинности.

— Сладкова, не перегибай, – рассмеялся я. – Хватит с тебя простой констатации факта. От рамочки твоя гордость раздуется и лопнет.

— Боже мой! – запричитала Сашка с новой силой. – Авалов ещё и переживает за мое здоровье! Срочно вызови мне скорую! Я же сейчас умру от счастья, Гав-гав.

Бросив компанию, с которой приехала в клуб, Сашка увязывается за мной с вполне очевидным намерением – посмотреть на ту, кто потеснил с трона Жанну. Мне смешно от такой странной уверенности, что я не могу просто выкроить вечер, чтобы отдохнуть, но Сладкова права во всем. Я и клубы в последний раз стыковались очень давно, а Эвридика не просто потеснила, она выпихнула всех из моей головы. Провидение или случайность, не знаю, но увидь я ее, даже оставаясь с Жанной, последняя не смогла бы долго удержаться в моем доме. Фиалковые глаза пленили меня с первой секунды и тянули к себе магнитом.