Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 133 – Лана Муар

— Я уже давно не мальчик, чтобы кому-то что-то доказывать, папа.

— Не мальчик, но ещё не мужчина, раз боишься схлестнуться с Ярославом, имея выигрышное положение. Или он накопал то, чего не увидел ты?

— Мальчики! Хватит! Сеня только приехал, а вы ему не даёте даже вздохнуть спокойно! – мама смотрит на меня, на отца. – Гера!

— Катюш, мы просто поинтересовались, – отвечает, поднимая бокал и поднося его к губам.

— Все разговоры о работе завтра! Сегодня больше ни слова о делах! Всем ясно!?

Гневная тирада, подкреплённая не менее красноречивым взглядом, с которой отец соглашается с полуулыбкой, а я удостаиваюсь второго, уже требующего отложить телефон, решивший подать признаки жизни.

— Назар, если это по работе…

— Мам, это личное, – поднимаюсь с дивана, и иду в кабинет, по пути нажимая кнопку ответа. – Добрый вечер Василий Павлович.

— Добрый, Назар… ик… Мы тут с Галей подумали и я решил… ик… Да чтоб тебя! Давай ты своего этого… ик… Галь! Дай водички что ли! Спасибо, – в трубке слышны жадные глотки и я улыбаюсь выговаривающему шепоту Галины Никитичны, который отец Эвридики обрубает своим, – Галя, это мужской разговор! Не лезь! Назар?

— Слушаю вас, Василий Павлович.

— В общем, бери своего бригадира и приезжайте. Посмотрим, сколько он запросит, а потом уже порешаем.

— Хорошо, Василий Павлович. Когда вам будет удобно?

— Завтра! Галя, а чего тянуть кота за яйца? Назар, завтра к обеду в «Лесовичок» подъедете? Десятая линия, семьсот пятнадцатый дом.

— Договорились, Василий Павлович.

— Вот и славно. Все. Бывай… архитектор… ик… Галя, я тебе говорю…

Окончание фразы оборвалось короткими гудками, после которых я рассмеялся, воочию представляя картинку небольшого семейного разбора полетов, развернувшегося в квартире Симоновых. Плюс-минус похожего на тот, что сейчас мама устраивала отцу за то, что он решил пощелкать одного из сыновей по носу. Отзвониться Семеновичу и Глоку, чтобы первый был готов утром выдвинуться в маленькое путешествие, а второй забрал меня, и повернуться на звук открываемой двери.

— Сбежал от бури?

— Типа того, – Арсений дёргает подбородком в сторону залы и закатывает глаза от донесшихся рычащих ноток. – Вот скажи, что на него нашло?

— Он соскучился, – примирительно хлопаю брата по плечу. – Извини, что так подставил с Корсаковым.

— Забудь, – Арсений отмахивается и, собираясь ткнуть меня кулаком в плечо, морщится раньше, чем заденет костяшками ткань моего пиджака. – Сволочь! Ты когда-нибудь расслабляешься?

— А ты когда-нибудь примешь, что старший не всегда равно быстрый?

— Пошел ты, Назар, – потерев плечо, Арсений, как всегда делал в детстве, на секунду косится в пол, а потом рывком бросается на меня и пытается обхватить удушающим за шею.

«Ну давай поиграем, если до сих пор не надоело.»

Хмыкнув на раздавшийся из-за спины торжествующий возглас и дав себя придушить, не глядя локтем бью брата в солнечное сплетение и, уже не скрывая своего веселья, разворачиваюсь, чтобы щелкнуть его по носу:

— Оставь эти жалкие попытки, если не хочешь снова покрасоваться в офисе сливой.

— Рано или поздно…

— Никогда, Сеня, – отрицательно дёргаю подбородком и подаю ему руку, помогая разогнуться. – Скажи ещё, что сильно прилетело?

— Нет. Как всегда крайне точная дозировка, – помассировав грудь, брат снова демонстрирует идеал улыбки, больше подходящей для обложки журнала. – Бьешь, как баба.