Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 45 – Олли Серж

Аленка возбужденно и взахлеб рассказывает ей свои впечатления от дня рождения. Вдруг вспоминает, что не сфотографировалась с пингвином, начинает рыдать.

— Что происходит то? – Встречаюсь взглядом с Зариной.

— Перевозбудилась. У детей нервная система тормозит только слезами, – объясняет мне она. – Разрешите?

Стреляет глазами, намекая, что я перегородил коридор. Сжимает в объятиях мою дочку в плюшевом розовом полотенце.

— Если вам стало легче, то можете спуститься вниз и причинить пользу обществу – разобрать по пакетам мусор, – добавляет язвительно.

— Как разобрать?

— Пластик, картон и смешанные. У вас на мусорке три контейнера.

— Почему нельзя все в смешанный?

— Потому что пакетов будет слишком много! Вы получите штраф от управляющей! Солнышко, поцелуй папу…

Аленка, вытирая слезы кулачками, тянется ко мне.

Прижимаюсь губами к ее макушке.

— Спокойной ночи…

Зарина касается моей щеки пальцами и хмурится.

— Шли бы вы в постель. Точно укол не нужен?

— Точно… – рычу.

— Ну как знаете.

Уходят в спальню.

И все это время я пялюсь на задницу Зарины! Что за сарафан у неё этот дурацкий! И плечи открытые! Слишком обтягивающий! А справку она мне так и не принесла!

Да, да, майор, только ты ее уже облизал. Язык в нее свой засунул! Не сильно тебя ее потенциальные болезни парили!

А я на антибиотиках! А на злостного сифилитика Зарина Ириновна ну никак не тянет!

Вытираю со лба пот. Знобит… И только из природной мужской вредности я спускаюсь на улицу – «причинять пользу обществу».

Неожиданный мелкий дождь приятно освежает мою горячую голову.

Раскладываю мусор. Бутылок получается четыре пакета. Так… коробки из–под соков. Это картон, пластик или смешанное?

Да кто это вообще придумал?

Ладно, хоть с коробками из–под пиццы все понятно.

Наклоняюсь за стаканчиком и неожиданно ловлю волну давления в голову. Ух! Медленно. Очень медленно и держась за перила присаживаюсь на крыльцо.

Сердце колотится. У горлу подкатывает тошнота.

Пытаюсь продышаться, но понимаю, что это бесполезно. Виски стучат. По рукаву расползается кровавое пятно. Сознание начинает меркнуть. И на всякий случай, чтобы не бахнуться затылком, я подкладываю себе под голову куртку от спортивного костюма. Прикрываю глаза…

— Довыделовались? – Вдруг слышу возмущенное у себя над головой.

Нежные, прохладные руки подхватывают меня под голову и ощупывают. Приятно…

— Вахтанг Динарович! Эй! У вас что? Опять кровь? Да черт бы вас побрал!

Нет, туда мне рановато. На земле слишком хорошо…

Блаженно ищу носом источник приятного запаха и прижимаюсь к нему, делая глубокий вдох… Мягко, хорошо. Сейчас подремлю маленько и все пройдёт.

— Нет, нет, нет, товарищ майор! Умереть на своей груди я вам не позволю!

Моя «подушка» шевелится.

— Вы меня слышите? Господи, вы спите или без сознания?!

Желанная, уютная мягкость начинает выползать из–под моей щеки, и я кладу на нее здоровую руку, пытаясь удержать. Сжимаю…

И тут же получаю хлесткий неожиданный удар по щеке. Распахиваю глаза.

Какого лешего?

Фокусирую взгляд и вижу перед собой разъяренное лицо Зарины.

— Я к вам по человечески, – шипит она, – а вы… Да и черт с вами! Ясно! Больше никогда к вам не подойду! Даже если умирать будете!

Она выбирается из–под моей головы. И получается у неё это так неаккуратно, что меня скручивает приступом тошноты.