Книга Сирота. Фиктивная семья для губернатора, страница 86 – Марго Лаванда

Причуды беременности.

Застреваю каблуком босоножки в песке. Олег ловит меня за талию, спасая от падения. Поднимаю на него влюбленный взгляд.

— Ты мой спаситель…

— Нет, Маша. Это ты спасла меня, – хрипловато смеется.

Наши взгляды встречаются и мое дыхание перехватывает. В глазах Олега такая безграничная любовь. Восхищение, обожание… Обнимаю его дрожащими руками. Смаргиваю подступающие слезы.

Его губы касаются моих, сердце заходится от трепета. Наш поцелуй такой жадный, отчаянный. Мы будто падаем в одно мгновение в чистый концентрат страсти. Все остальное отходит на второй план: шум прибоя, шелест листвы, крики ночных птиц.

— Я так тебя люблю, Маш. Ты не представляешь.

— Я люблю тебя точно так же…

Зарываюсь ладонями в его слегка отросшие волосы. Олег покрывает мое лицо поцелуями.

— А теперь прибавим шагу. Иначе не выдержу и возьму тебя прямо здесь… – выдыхает ломаным голосом.

Девять месяцев спустя

Дубровский

— Поздравляю, папочка. Оба ваши карапуза в полном порядке. С мамочкой тоже все отлично. Хотите взглянуть на деток?

— Как вы думаете? – отвечаю резко.

Только что в моем воображении крутились картины нашего отпуска на Мальдивах. Так мозг сохранял себя от стресса. Маша в родильной палате девятый, мать его, час! Я уже готов был больницу в щепки разнести. Между прочим, лучшую столичную клинику.

Никогда в жизни так не нервничал.

Вот и нашлось спасение. Представил себе лазурный берег, теплый песок. И провалился в воспоминания.

Очнулся – папа!

Мы узнали о близнецах не сразу. Поначалу не поверили. У Маши был шок. Страх, конечно, присутствовал. Двойной риск как никак! Но и счастье огромное!

Смотрю через стекло на своих сыновей. Им отдельный бокс выделили. Других деток с ними нет.

Два маленьких комочка в голубых пеленках.

Мои сыновья.

Светловолосые ангелочки сопят, прикрыв глазки.

Зависаю, не знаю сколько стою там, пока врач не отвлекает.

— Можно пройти к жене.

В груди сжимается при виде моей девочки, лежащей на больничной кровати. Бледной, изможденной.

Моя маленькая, хрупкая, бесценная. Самая обожаемая. Любимая. Мария Дубровская.

— Как ты, малышка? – спрашиваю ласково.

— Ты видел наших ребят? Такие сладкие, – счастливая улыбка озаряет Машино лицо.

— Они прекрасны, – киваю. – Спасибо, родная. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной в мире.

— Можно? – заглядывает медсестра. Вкатывает специальную каталку, в которой лежат близнецы. – Они хотят к мамочке.

— Мне выйти? – уточняю на всякий случай. Здесь чувствую себя неуверенным и слабым. Готов полностью врачам подчиняться.

— Зачем это? – фыркает. – Привыкайте, папаша.

У меня улыбка от уха до уха. Папаша? Мне нравится. Черт побери, чем я заслужил столько счастья? Не понимаю. Не верится.

Но я ни за что и никогда не упущу данное мне благословение.

— Спасибо, родная, – хочется снова и снова повторять эти слова.

Маша

— Вот так, осторожно, милая. Головку надо придерживать. Аристарх, не плачь, сейчас и тебя накормим!

Аккуратно помогаю устроить Ванечку на руках у Олеси.

Она такая серьезная, сосредоточенная. Сразу как увидела братьев, повзрослела. Поняла, что теперь старшая. Что теперь на свете есть двое малышей, для которых она будет авторитетом. Любимой сестренкой.

Вот уже неделя прошла, как я вернулась с мальчиками в дом Аристарха Ивановича. И да, мы назвали сына в честь наших дедушек. Моего, по маминой линии, звали Иваном.