Книга Сирота. Фиктивная семья для губернатора, страница 26 – Марго Лаванда

— Машенька, вы просто чудо, – замечает Томинов. – Куда бы вы не зашли, что бы ни пришло вам в голову, это оказывается отличной рекламной кампанией.

— Спасибо, Павел Данилович, – бормочу смущенно. Ну а что мне еще сказать? Я вообще забыла, что это все не по-настоящему! Давно так чудесно не проводила время!

Наверное, надо быть благодарной Павлу, что вернул с небес на землю.

Мы снова летим по трассе, взгляд губернатора сосредоточен на дороге. А у меня почему-то до сих пор чувство, словно он меня касается. Как в магазине, когда подошел чтобы Павел мог сделать фото…

Отворачиваюсь к окну и облизываю пересохшие губы.

Это моя работа. Цель – опека над племянницей. Нужно на этом сосредоточиться. Чтобы отвлечься, достаю наушники, включаю любимый расслабляющий плейлист. Он у меня на все случаи жизни. И засыпаю под него, и йогой занимаюсь. Мимо пролетают городские огни, проносятся чьи-то жизни.

Наши с Дубровским – причудливо сплелись, но это все будет продолжаться короткий отрезок времени. Надо помнить об этом.

Дома принимаю душ, потом слежу чтобы Олеся почистила зубы и улеглась в кровать. Малышка все же выбила себе отдельную комнату. Ее оформили в розовых тонах, пока нас не было, заметно, что потрудился дизайнер. Девочка в восторге. Скачет час на эмоциях, радуется. Потом все же мне удается угомонить ее. Леся выбирает книжку из купленных сегодня.

— Почитаешь мне, Маш?

— Хорошо, конечно, дорогая.

Когда девочка засыпает, я ухожу к себе.

Я взяла в книжном только “Гордость и Предубеждение”, за ним в общем и заходила туда, хотя рада, что Олеся нашла для себя много интересного. Книги всегда были моей большой любовью, и я очень рада что и племянница оказалась неравнодушной к этому замечательному виду искусства.

Погрузившись в любимую историю, которую почти наизусть знаю, незаметно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от голода.

В кафе ела совсем мало, близость Дубровского нервировала меня. Даже не могу объяснить это чувство. Вроде уже привыкла к своей роли, но эти коньки, падение, поцелуй – 0чень взбудоражили.

И вот теперь, посреди ночи у меня жалобно урчит желудок.

Поняв, что уснуть не получится, крадусь в потемках на кухню, хоть что-нибудь перекусить раздобуду.

Время полночь, в доме тишина. Все спят. Вот и отлично.

Ставлю чайник, делаю себе бутерброд с очень вкусной бужениной и огурцом. Наслаждаюсь своим нехитрым пиршеством, глядя как за окном кружатся и падают снежинки. Такое умиротворение я давно не ощущала.

— Кто здесь? – раздается резкий вопрос. От неожиданности дергаюсь и проливаю на себя чай.

— Ой! Нельзя же так подкрадываться!

Дубровский в джинсах и рубашке, видимо еще не ложился, хмуро смотрит на меня.

— Извини. Не знал, что ты ешь по ночам. Говорят, это вредно.

— Пугать тоже вредно для здоровья! Хорошо еще, что чай уже остыл!

— Ну раз ты тут так славно хомячишь, мне что ли тоже бутерброд сделай.

— Без проблем, только мне надо переодеться.

— Это долго. Я тебе могу халат принести из ванной.

— Хорошо, – потому что пятно от чая прямо на груди. В таком виде перед мужчиной мне очень неловко находиться.

Губернатор возвращается с халатом, я крепко завязываю пояс, иду к холодильнику, начинаю все заново. Пока мою и чищу от шкурки огурец, Дубровский вновь включает чайник.