Книга Десятый стежок, страница 91 – Джейн Джонсон

В течение трех дней раненый боролся с донимавшей его лихорадкой, сильно потел и кричал во сне, не принимал ничего, кроме воды с выжатым в нее лимонным соком. Но после этого лихорадка прошла, и он сумел съесть тарелку густой каши из нута с чесноком. Каждое утро раису приносили и сухари, размоченные в оливковом масле, но он всякий раз отдавал половину Кэт и смотрел, как та поедает все до последней крошки.

— Я берегу свой будущий доход, – сказал он ей. – Султан заплатит мне большой богатство за такой приз, а тощий женщина он не любит.

Все в каюте пропахло потом, и эта вонь, смешиваясь с запахом чеснока, напоминала тухлятину; потом рана раиса начала гноиться, и смрад стал в тысячу раз хуже. Когда капитан приходил в себя, то о чем-то быстро говорил со своими людьми по-арабски, отдавал приказы, требовал сообщать ему о погоде и местонахождении корабля. Его глаза неестественно блестели на сильно исхудавшем лице. Кэт молча сидела в углу каюты, как ей и было велено, и наблюдала. Те, кто заходил в каюту, по большей части не обращали на невольницу внимания, но некоторые смотрели в ее сторону, не скрывая враждебности, и при этом хватались за амулеты, висевшие у них на шее. Некоторые по-прежнему раздевали ее взглядами, и Кэт снова начала опасаться того неизбежного, что произойдет, когда раис проиграет свою битву за жизнь.

Однажды, когда аль-Андалуси в очередной раз надолго потерял сознание и стал метаться и бредить, его первый помощник, суровый бородатый пират по имени Рашид, прислал вероотступника Ибрахима, чтобы тот сидел в каюте и охранял капитана.

— Он тебе не верит, девочка, – сказал Ибрахим с ухмылкой. – Думает, ты отравила раиса.

Кэт уставилась на него яростным взглядом:

— И как, по-твоему, я умудрилась это сделать?

— Да просто своим присутствием, неверная. Рашид считает, твое присутствие здесь оскорбляет Аллаха.

— Тогда пусть отошлет меня обратно в трюм, к остальным пленникам.

Предатель рассмеялся:

— Ох, не думаю, что ходжа^[36] имел в виду только то, что ты, как поганая христианка, отравляешь своим присутствием воздух в каюте нашего капитана, хотя можешь быть уверена, он считает именно так. Нет, наш ходжа утверждает, что оскорблением является уже то, что христиане дышат тем же самым воздухом, что и остальной мир! Если бы он настоял на своем, твоя голова торчала бы на пике, украшая гавань в Пензансе вместе с головами остальных неверных, которых он смог бы казнить. А кроме того, какого приема ты можешь ожидать внизу, от этих грязных голодранцев, когда они увидят тебя – всю такую чистенькую и пухленькую, а, моя птичка? – Кэт только успела открыть рот, чтобы ответить, как вероотступник остановил ее взмахом руки. – Я тебе точно скажу, что они подумают, прелесть моя. Они решат, что ты стала шлюхой нашего джинна. Решат, что он тут все это время тебя драл во все дырки, глупая. И в итоге только потому отослал тебя обратно вниз, что пресытился тобой и твоей маленькой беленькой попкой.

У Кэт щипало глаза от подступавших слез, и не только от правдоподобности предсказания, но и от вони, исходившей от мерзавца, который сейчас прижался к ней всем телом. Помимо застарелого запаха пота и мочи, от Ибрахима несло дымом и какими-то странными травами, от чего у нее кружилась голова.