Книга Десятый стежок, страница 68 – Джейн Джонсон

Корабль накренился и лег на правый борт; все, кто был знаком с морским делом, издали дружный стон, по изменившейся качке поняв, что они вышли в открытое море.

— Все, теперь мы на дорогах морских, – печально сказал кто-то из пленников. – Повернули к югу и теперь не остановимся, пока не уткнемся в их берег. Нам предстоит долгий путь в Марокко.

— И сколько времени это займет? – спросил кто-то.

— Месяц, если ветер будет попутный и приличная погода.

— А если начнется шторм?

Дик Элуит рассмеялся, но в смехе не было и намека на веселье.

— Если корабль даст течь, мы все потонем, – сказал он и зазвенел цепями, словно подчеркивая свои слова. В ответ раздались новые вопли и причитания.

Проповедник Труран призвал всех к молчанию.

— Уймите свой страх. Не нужно, чтобы наши похитители поняли, что им удалось устрашить нас и подавить наш дух. Наша сила в нашей вере в Господа, и Он даст нам утешение и защитит нас от дьяволов, что нас захватили. Внимайте же словам псалма, препоясав чресла свои мужеством! Услышь, Господи, правду мою, внемли воплю моему, прими мольбу из уст моих нелживых. От Твоего лица суд мне да изыдет; да воззрят очи Твои на правоту. Ты испытал сердце мое, посетил меня ночью, искусил меня и ничего не нашел; от мыслей моих не отступают уста мои. В делах человеческих, по слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя…

Грубый и громкий смех прервал молитву, но Труран лишь возвысил голос и продолжал:

— Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои. К Тебе взываю я, ибо Ты услышишь меня, Боже; приклони ухо Твое ко мне, услышь слова мои. Яви дивную милость Твою, Спаситель уповающих на Тебя, от противящихся деснице Твоей…

Снова раздался шум, прервав его речь, и на сей раз на него уже невозможно было не обратить внимания. В трюм внезапно ворвался поток света и шума, люк над головами узников распахнулся, и четверо пиратов с лампами и саблями наголо ринулись вниз, что-то крича на своем ужасном гортанном наречии и отвешивая направо и налево удары кнутами с длинными узловатыми концами. Первый из них накинулся на Уолтера Трурана.

— Заткнись, неверный пес! – заорал он на грубом подобии английского и ударил преподобного смолеными концами кнута по лицу.

Но проповедника было не остановить; он расправил плечи и продолжал вещать.

— Храни меня, как зеницу ока; в тени крыл Твоих укрой меня от лица нечистых, нападающих на меня, – от врагов души моей, окружающих меня…^[23]

Но тут у самого его горла оказалось сверкающее лезвие. Сглотнув, он наконец умолк.

Один из пиратов достал ключ и отомкнул замок, запиравший поперечный железный прут, к которому был пристегнут преподобный Труран. Потом высвободил прут из гнезда и жестом приказал четверым мужчинам, что были к нему прикованы, встать. Другой пират отомкнул прут, к которому были пристегнуты Кэт и еще три женщины.

— Встать! Живее!

Они, пошатываясь, поднялись на ноги, – корабль качало, а в полумраке было трудно сохранять равновесие. Одна из женщин – Кэт видела ее во вторник на рынке, но имени не знала, – пытаясь удержаться на ногах, ухватилась за ее рукав, чуть не оторвав его. Кэт покачнулась и почувствовала, как наступила на что-то мягкое и липкое. В нос ударила ужасная вонь, наполнившая уже и без того гнусную атмосферу трюма. Но все, о чем она могла сейчас думать – глупо и совершенно не к месту, – было то, что лучшие чулки теперь безвозвратно испорчены, и эти бестолковые мысли все еще продолжали занимать ее, уводя в какие-то идиотские дебри, когда Кэт наконец выбралась на палубу, где резкий и мощный порыв ледяного, пропитанного солью воздуха самым восхитительным образом прочистил ей мозги.