Книга Десятый стежок, страница 47 – Джейн Джонсон

Кэт набралась духу.

— Просто бедная старая женщина, согнутая чуть не вдвое, а ее мул – самый тощий из всех, что я когда-либо видела. Я ее усадила в тени в саду.

Маргарет Харрис подошла к окну и уставилась на несчастное животное.

— Боже правый, проклятая скотина ест мою лаванду! Кейт, сейчас же ступай во двор и скажи малышу Уилли, чтоб он увел его к себе и дал ему ячменя. – Она повернулась обратно к Кэт. – А ты можешь вынести этой старухе каравай хлеба вчерашней выпечки. И набери ей воды из колодца. Попрошайкам не стоит привередничать.

Кэт потянулась за кувшином, но леди Харрис перехватила ее руку:

— Ты бы сперва как следует подумала, девочка. Эти бродяги всегда приносят с собой из городов самые разные болезни. А нам здесь не нужна ни оспа, ни чума. У нее наверняка найдется какой-нибудь свой сосуд для питья.

После чего леди Харрис быстро вышла из кухни, словно ее горничная уже могла подцепить от бродяжки какую-нибудь заразу.

Кэт схватила один из двенадцати свежих румяных круглых хлебов, которые остывали на подставке, – их недавно положили туда кухарка и Нелл. Затем совершенно дерзко схватила старую оловянную миску и быстро опустила в котел с булькающей кашей. На полу стоял глиняный кувшин с ромом; подхватив его, Кэт плеснула в миску добрую порцию, в довершение всего пролив часть себе на туфли.

— Господи помилуй! – Теперь придется отмывать их у колодца или ходить весь день, попахивая спиртным, что вовсе не поможет восстановить ее и так уже запятнанную репутацию. Прижимая хлеб и миску к груди, девушка бросилась обратно в сад.

Пальцы цыганки вцепились в миску, как когти сокола в мышь. Секунду женщины стояли друг против друга, обе держась за миску, и Кэт вдруг ощутила странную слабость в ногах. Потом египтянка резко оборвала эту связь. Подняв миску ко рту, она втянула в себя ее содержимое, едва успев перевести дыхание, одним совершенно волчьим глотком.

— Рому маловато, – заключила она, вытирая губы и возвращая Кэт пустую миску. Хлеб старуха засунула в глубокий карман своих штанов.

Кэт надула губы. Она ожидала если не благодарности, то хотя бы признательности за беспокойство. Девушка вытянула вперед ладонь, надеясь, что духи по крайней мере будут теперь к ней более благосклонны, но старуха оттолкнула ее руку. И у Кэт возникло инстинктивное ощущение, что бродяжка не желает, чтобы она к ней прикасалась.

— Ты ведь обещала погадать мне! – резко бросила она. – Именно поэтому я и принесла тебе каши и хлеба, рискуя получить взбучку от хозяйки!

— Не гнева хозяйки тебе нужно беречься, девица, – заявила в ответ старуха. И жутко сморщила лицо. – Ладно, раскину для тебя камни, посмотрим, что они предскажут; но не вини меня, если тебе не понравится то, что услышишь. – Говоря это, она извлекла из другого объемистого кармана своих штанов кожаный кисет, в котором что-то побрякивало. – Сунь туда руку, девица, прикоснись к камням и думай о том, что тебя больше всего тревожит, – велела она, и Кэт сделала так, как она сказала, подумав о Робе, о своем страхе перед грядущим замужеством, о напрестольной пелене и мечтах о бегстве. Камешки были холодные на ощупь и гладкие, как голыши из ручья, но с одной стороны шершавые.

— Теперь вытащи четыре камня по одному и положи вон там на землю.