Книга Десятый стежок, страница 183 – Джейн Джонсон

— Я должен извиниться перед вами, – вдруг сказал Идрис.

— Это был тепловой удар. – Я немного повеселела. – Вы ни в чем не виноваты.

— Не за это. За свое поведение сегодня. Я с вами за целый день не разговаривал после того, как вы поведали мне свою историю. Надо было хоть что-нибудь сказать, да я просто не знал, что именно. Вы поделились со мной грустными воспоминаниями, и мне стало стыдно – вы были со мной так откровенны…

Я было подумала, что Идрис употребил не те слова, что его подвел английский, что на самом деле он хотел сказать, что ему стыдно за меня, но он вдруг стал рассказывать о себе – быстро-быстро, так что я едва успевала следить за мыслью:

— Когда у Франчески закончился контракт и она уехала, я был совершенно опустошен. Даже хотел умереть. Некоторое время думал, что это окажется лучшим выходом из тупика. Но каким-то образом все же продолжал жить – ел, пил, дышал.

И хотя превратился в жалкое подобие себя прежнего, все-таки это был я. Семья здорово помогла мне тогда. Франческа вернулась в Штаты, и мы некоторое время даже поддерживали связь. Она писала, что собирается разводиться с мужем, и спрашивала, смогу ли я уехать из Марокко и приехать к ней. Я даже сходил в их консульство, узнать насчет визы, но мне, конечно же, отказали: кто ж пустит в Штаты одинокого мусульманина, да еще из страны, откуда вышло столько разыскиваемых полицией радикальных исламистов, к тому же после теракта одиннадцатого сентября, и едущего с непонятными целями? Я бы на их месте тоже не дал мне визы. Я, безусловно, не мог им ничего сказать о своих взаимоотношениях с Франческой: она была моим преподавателем в университете, была замужем, сведения о нашей связи вызвали бы скандал. Меня за это даже в тюрьму могли засадить, а ей навсегда запретить въезд в Марокко. Ну и вот, после всего этого я забросил учебу и стал работать в такси, полный день, даже ночью, лишь бы забыться, и вернул семье все деньги, которые они на меня потратили. Это было шесть лет назад. Вот видите, Джулия, я вовсе не презираю вас, потому что я и сам знаю, что такое разбитое сердце…

Я не знала, что сказать. Никакого шока я не испытала, но удивлена была безмерно. Идрис отнюдь не казался мне человеком, способным отдаться страсти. Он выглядел спокойным и сдержанным, способным держать себя в руках и контролировать эмоции, человеком, пребывающим в полном согласии с окружающим миром. Какой, однако, обманчивой может оказаться внешность! Я облокотилась на стол, забыв, где нахожусь, и положила ладонь на его руку. Он отпрянул, словно я его обожгла.

Теперь на нас смотрели. Конечно, одно дело поднять с земли упавшую от жары в обморок женщину, но совершенно другое – когда женщина на глазах у всех демонстрирует свою привязанность.

— Перед тем как потерять сознание, вы сказали, что намерены теперь все привести в порядок. Что вы имели в виду?

Я достала свой мобильник и положила на стол между нами.

— Надоело мне все время убегать. Есть проблемы, которыми следует наконец заняться и кое-что исправить, если это возможно.

Первое сообщение Майкла гласило:

Почему ты уехала из св. отеля? Где ты? Пжлст, позвони.

М.

Второе оказалось более отчаянным:

Надо срочно поговорить. Позвони.

Я стерла оба. Послание Анны было третьим. Мне не очень хотелось его читать, но я понимала, что это необходимо. Вздохнув и с трудом сглотнув, я открыла сообщение.