Книга Десятый стежок, страница 150 – Джейн Джонсон

Если спальня Идриса показалась мне спартанской, то ванная оказалась в минималистско-деревенском стиле. Узкая каморка со стенами, выложенными плиткой от пола до потолка. Водопроводный кран, торчащий из стены слева, высоко вверху приделана пластиковая головка душа. Ведро с водой, деревянная табуретка, мыло, шампунь, кружка с тремя бритвами, треснувшее зеркало на задней стороне двери, маленькое белое полотенце и жуткое, угрожающее на вид отверстие в полу, довершающее картину. Я тут же вспомнила роскошную ванную комнату, которой лишилась вместе с номером в Дар эль-Бельди, и мне пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы избавиться от этого видения. Будь он проклят, этот Майкл!

* * *

В кухне я обнаружила Идриса, поливающего ароматным маслом целую гору исходящего паром кускуса, всего окруженного облаками пара, – словно джинн, вылетающий из своей заколдованной бутылки. Его мать черпала разливной ложкой какую-то потрясающе пахнущую алую жидкость и заливала в огромную керамическую посудину. Они смеялись и громко переговаривались по-берберски, а потом она вдруг протянула сыну обе руки ладонями вверх, и он шлепнул по ним снизу, так что кусочки кускуса подпрыгнули в воздухе подобно капелькам расплавленного золота, а потом они оба зашлись хохотом и снова затараторили что-то, прямо как школьные приятели, а вовсе не как мать и сын. Почувствовав себя лишней, я отступила.

— Нет-нет, идите сюда. – Миндалевидные глаза Идриса сияли. Сейчас он выглядел совсем иначе, ничем не напоминая того малоразговорчивого гида, который сегодня сопровождал меня по Сале. – Вот, попробуйте – как на ваш вкус, не слишком сильно наперчено? – Он протянул мне ложку с алой жидкостью. – Европейцам не всегда нравится, когда много чили.

Я попробовала. Вкус был потрясающий, просто великолепный. И огненный.

— Просто отлично. Правда. Как будет по-берберски «восхитительно»?

— Имим, – ответил он.

Я коснулась руки его матери.

— Имим, – сказала я, указывая на соус. – Имим, шукран.

Лицо Малики сморщилось, на нем обозначились тысячи морщинок, она просто сияла от гордости; потом она что-то сказала Идрису, сверкнув подведенными сурьмой глазами в мою сторону, а потом в его. Идрис помотал головой, потом стукнул ее по пальцам ложкой, и их голоса поднялись в споре еще на несколько децибелов. В конце концов она шикнула на него и выгнала из кухни, и он утащил меня с собой и отвел в маленькую гостиную, уставленную банкетками вокруг низкого круглого столика.

— Что она сказала?

Он несколько смущенно пояснил:

— Как я ни пытался ей объяснить, она все равно считает, что вы моя «герлфренд».

Теперь смутилась я.

— Но мне казалось, у вас не принято иметь «герлфренд».

Идрис с любопытством взглянул на меня:

— Что вы имеете в виду?

Я лишь развела руками:

— Простите, я вообще не слишком хорошо разбираюсь в ваших культурных традициях. В путеводителе сказано, что в Марокко секс до брака считается незаконным. Особенно между марокканцами и иностранцами.

Мужчина напрягся и замер.

— Многие незаконные вещи все равно случаются, – сдержанно и холодно сообщил он. – Но существует некий социальный кодекс, и все стараются его соблюдать. В этом, вероятно, и заключается разница между нашими культурами. – Он помолчал, словно оценивая эффект от своих слов, потом добавил: – Моя мать сказала также, что вы очень красивы.