Книга Десятый стежок, страница 140 – Джейн Джонсон

— Нужно подать петицию суверену, – со вздохом заявил сэр Артур. – Хотя я не думаю, что от нее будет толк. Парламент распущен. Не имею понятия, когда его члены соберутся снова, ведь король Карл им совершенно не доверяет. Единственный человек, которому он верит, – это Бэкингем, но у меня нет доступа к нему. Единственное, что мы можем сделать, – это повсюду объявить о тяжком положении наших сограждан, попавших в плен, и надеяться, что это даст хоть какие-то результаты. Но я не рассчитываю, что мы что-нибудь получим, – казна почти пуста, а война с Испанией будет стоить дорого. Я не раз за последние годы просил помощи у Короны для перевооружения наших оборонительных укреплений, но безуспешно. Может быть, наш покровитель граф Солсбери чем-то поможет, хотя он отнюдь не производит впечатления серьезного человека, несмотря на свое происхождение и образование… Сэр Генри Мартен тоже может иметь доступ к королю, возможно, у него найдется способ его убедить; и вообще он считается самым влиятельным из всех местных дворян.

— А сэр Джон Килигру? – спросил Роб.

У сэра Артура брови взлетели на лоб.

— Зачем Килигру беспокоиться об этом деле? Пензанс ничего для него не значит. Можешь, конечно, попытаться привлечь его, однако я никогда не видел и не слышал, чтобы этот человек рискнул деньгами или предпринял какие-то меры ради чего-то, кроме как ради самого себя.

— Я съезжу нынче вечером в Арвенак.

Сэр Артур недовольно засопел.

— Владельца Пенденниса сейчас нет дома. Он в Лондоне, изучает перспективы нового делового предприятия с какой-то «Туркиш компани» или чем-то в этом роде. Когда мы виделись на прошлой неделе, он пытался убедить меня вступить в дело вместе с ним. Будто у меня есть свободные деньги, чтобы пустить их на ветер в одной из его диких авантюр!

Когда навели дополнительные справки, выяснилось, что, хотя парламент и не собирается, сэр Генри Мартен находится в Лондоне, где в это лето разразилась серьезная эпидемия чумы, от которой умерли несколько родственников его жены, оставив свои состояния в некотором расстройстве. Решено было, что Роб безотлагательно отправится в Лондон с рекомендательными письмами и петициями, подписанными родными, соседями и друзьями пленников.

Час спустя Роберт Болито отправился в путь с тремя сменными лошадьми и одну из них чуть не загнал, едва добравшись до Ганнислейка.

Лондон показался ему на редкость гнусным местом. Роб терпеть не мог даже Бодмин в ярмарочный день: кричащие во всю глотку торговцы, гремящие телеги и кареты, жуткая какофония из воплей, визга и писка, издаваемых как двуногими, так и четвероногими существами, – но Лондон оказался невообразимо более похабным. Молодой человек был совершенно не готов попасть в столь необозримое скопление домов и людей. Бесконечная смена поражающих взгляд видов, жуткий дым и вонь. Если бы не важность порученного ему дела, Роб немедленно развернулся бы и бежал все три с лишним сотни миль до самого Корнуолла, бежал прямо на своих двоих, не оглядываясь. Владелец первой же таверны, где он попытался остановиться, едва взглянул на него и тут же отказал в постое: весь путь от Корнуолла Роб ночевал в сараях и под изгородями, экономя каждый пенни из тех денег, что сэр Артур выдал ему на дорожные расходы; да и лошади были не в лучшем состоянии.