Книга Соперники по любви, страница 51 – Диана Эванс

Он берет меня за руку, подносит к губам, целует кончики пальцев.

— Мы справимся, — говорит он. — Мы команда, помнишь?

— Помню.

Самолет касается земли и я чувствую этот толчок всем телом. Обратного пути нет.

В зале прилета нас встречают вспышки камер. Я знала, что так будет, но реальность все равно невыносимо бьет по глазам. Журналисты, операторы, толпа — они ждали нас, караулили, знали, каким рейсом мы летим. Кто-то из них кричит мое имя, кто-то кричит Рауля, кто-то спрашивает про Матвея, и я сжимаю его руку, чувствуя, как он напрягается.

— Не отвечай, — шепчет он. — Ничего не говори. Просто иди за мной.

Он ведет меня через толпу и я вижу, как охрана расступается перед ним, как люди замолкают, когда он проходит мимо. Он высокий, широкоплечий, идет уверенно, не глядя по сторонам, и я чувствую себя в безопасности. Даже здесь, в этом аду из вспышек и криков.

Мы садимся в машину, и шум остается снаружи.

— Я заказал машину, — говорит Рауль. — Подумал, что тебе будет сложно вести самой.

— Спасибо, — киваю я. — Я не подумала об этом.

— Я за нас двоих подумал. — Он улыбается, но я вижу, что улыбка напряженная. — Как думаешь, нас уже ждут?

— Мама сказала, что будет дома с Матвеем. Она не повела его в сад сегодня. Подумала, что нам нужно побыть одним.

— Она права.

Машина едет по Москве, и я смотрю в окно на знакомые улицы, дома, на людей, идущих по своим делам. Обычная жизнь. А у меня сегодня день, который изменит все.

Рауль сжимает мою руку и я чувствую, как его ладонь вспотела от волнения.

— Ты дрожишь, — говорю я.

— Немного.

— Рауль Ортис дрожит перед встречей с двухлетним мальчиком.

— Это не просто мальчик, это мой сын. — Он смотрит на меня и в его глазах столько всего, что я теряюсь. — Я не видел его ни разу. Я не знаю, как он на меня посмотрит и что подумает обо мне. А вдруг он испугается? Вдруг заплачет? Вдруг не захочет ко мне подходить?

— Он не испугается.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты его отец. Дети чувствуют это. Они знают.

Он смотрит на меня и я вижу, как ему нужно в это верить.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю это, — говорю я твердо. — Я растила его одна и знаю его. Ему нужен отец и он ждал тебя эти два года. Он говорил про тебя, спрашивал, когда ты придешь. Он готов, Рауль. Он готов тебя принять.

Он закрывает глаза, и я вижу, как дрожат его ресницы.

— Спасибо, — шепчет он.

— Не за что.

Машина тормозит у моего дома. Я смотрю на знакомую дверь, на окна, за которыми сейчас, наверное, моя мама и наш сын, и чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

— Мы приехали, — говорю.

Рауль смотрит на дом, затем на меня.

— Ты готова?

— Не знаю. — Я смотрю на дверь и чувствую, как страх заливает внутренности. — А ты?

— Тоже не знаю.

Мы сидим в машине, и никто из нас не выходит. Шофер терпеливо ждет. За окном начинается мелкий дождь и капли стекают по стеклу, размывая очертания знакомого двора.

— Знаешь, — говорю я, — когда я родила Матвея, я держала его на руках и думала: он самый красивый ребенок на свете. Самый и беззащитный. И я поклялась себе, что сделаю все, чтобы он был счастлив, а потом я поняла, что для счастья ему нужен ты. И я ненавидела себя за то, что не могу ему этого дать.

— Ксения...

— Дай договорить. — Я поворачиваюсь к нему. — Я хочу, чтобы ты знал: я не идеальная мать. Я совершила ошибку, огромную ошибку. Я лишила своего сына отца на два года. Я лишила тебя сына. И если ты захочешь меня за это ненавидеть, то я пойму.