Книга Одержимость Сулима, страница 59 – Анюта Васильева

Глаза администратора были настолько испуганными, что никто из нас даже не думал задавать лишних вопросов. Быстро собрали свои вещи и вышли за дверь. Бараев Сулим… — подруга явно подбирает слова. — В общем, увидела я его там мельком, он прошёл буквально в метрах трёх от меня. Одного взгляда на него хватило, чтобы у меня пропал сон на несколько недель.

— Очень тебя понимаю, — почему-то получилось сказать это каким-то очень обыденным тоном.

— Стасик мне пояснил кто это и ещё подробнее рассказал о нём. В общем, личность он у нас довольно известная. Мужик ворочает огромными деньгами.

— Брось, Алинка. Деньгами он ворочает. Этим уже не особо кого-то удивишь.

— Нет, ты не понимаешь! Бараев связан с криминалом. Его очень многие боятся, а те, кто не боится, просто очень сильно уважают. Ты от него бежишь?

— Да! И я даже не поняла, как мне удалось сбежать, — увидев в глазах подруги страх я поспешила её успокоить. — Алин, всего на одну ночь. Завтра я что-нибудь придумаю.

— Вместе что-нибудь придумаем! — согласно киваю. Голова чугунная и довольно плохо соображает.

— У тебя случайно куртки тут потеплее нет? — не ехать же в мужском пиджаке почти через весь город.

— Случайно есть!

Почему-то даже не удивилась. Алина — она как Плюшкин. Очень запасливая и предусмотрительная.

— Сейчас вызову тебе такси. Я после десяти освобожусь. Возьми деньги, — подруга кладёт на стол мне две зелёные купюры.

— У меня есть деньги, не нужно, — подруга смотрит на меня своим фирменным взглядом. Достаю из пиджака бумажник Бараева с пояснениями.

— На мне пиджак Сулима.

— Карточки там есть? — кивает подруга на бумажник в моей руке.

— Да. Наличности не слишком много, — непонятно для чего поясняю. — В основном карты.

— Не вздумай пользоваться ими.

— Да знаю я всё.

Вот я Солоха, конечно. Нет бы спросить телефон у Алинки, и сразу позвонить маме. Она, наверное, извелась вся. Благо подруга возвращается не слишком поздно.

Слушая гудки в динамике, едва ли могла стерпеть боль в груди. Сердце то сжималось, то со всего маху билось о грудную клетку.

— Ну наконец-то объявилась! — голос мамы на редкость недобрый. — Вы с сестрой на пару решили меня в могилу свести? Что натворила твоя сестра? Зачем ей столько денег?

— Мам, ты снова деньги дала ей?

— Нет! Предпочла для начала выяснить — для чего они ей понадобились.

— Мам, я не знаю. Правда, не знаю! — не могу рассказать ей правду. Просто язык не поворачивается.

— Ладно, с сестрой разберёмся позже. Почему ты пропала? — мама злится.

— Я в депрессии, — выдаю на автомате. Снова приходится лгать. Нельзя по-другому. Точно не сейчас. — Мы с Давидом расстались! — из самого горла вырывается всхлип. Но это не из-за того, что мы больше не пара. Скорее, это перенапряжение. Прошедшие дни были настолько стрессовыми для меня, что сейчас мои нервы не выдерживают. Это я, наверное, от постоянного страха и перенапряжения не чувствовала всего этого. Сейчас же, когда я далеко от Бараева и с мамой всё в порядке, меня просто срывает. Я начинаю громко выть в голос.

— Мой ты ребёнок. Не плачь, доченька, — конечно, мамин голос в корне меняется, на сочувственный. — Как так произошло? Вы ведь, кажется, ни разу не ругались всерьез. Почему расстались?

— Мы и не поругались! Просто Давид — это не моё.