Книга Одержимость Сулима, страница 54 – Анюта Васильева

В момент, когда я увидела Сулима, меня заметно передёрнуло.

Интересно я когда-нибудь смогу привыкнуть к его дьявольским глазам? Он снова мертв, его взгляд такой же, каким был в первую нашу встречу. Вообще его взгляд постоянно пустой, но именно в первую нашу встречу, он был особенно ледяным, бездушным, устрашающим. Вот и сейчас Бараев снова пугает меня, как в самую первую нашу встречу.

Сейчас снова начинало происходить что-то совершенно невообразимое. Я ведь даже не поняла, когда Сулим подошёл к машине, открыл дверь с моей стороны и резким движением рванул меня вперёд. Хорошо, что Антон после неожиданной встречи на дороге снова не пристегнул меня наручниками. Вряд ли бы Бараев обратил на это внимание. Скорее всего при таком резком рывке оторвал бы мне руку.

— Мне больно! — практически кричу. — Куда ты меня тащишь?

Практически волоком Сулим тянул меня к небольшому кафе. В это время трое других парней подошли к Антону. Краям глазом успела заметить, что один из них резко схватил Тоху за горло, швырнул его на землю.

— Что происходит?

Сулим ничего не ответил. Вместо этого, протащив меня через небольшой зал, буквально зашвырнул в уборную. Вернее, в "предбанник" уборной, где находилась раковина. По обе стороны двери. Мужской и женский туалет. Почему-то решила, он заведёт меня в одну из них, но Бараев по-прежнему молчал. Довольно грубо развернув меня спиной к себе, начал стягивать с меня штаны.

— Что ты творишь? — едва не задыхаясь шиплю. — Тут же полно твоих людей. Пожалуйста, Сулим…

— С Лапиным понравилось?

— Что?

— Ты так постанывала под ним, — понимаю, что Лапин это фамилия Тохи. Бараев наклоняет меня вперёд, коленом раздвигает мне ноги. Всё происходит достаточно быстро. Чуть приподняв меня за бёдра, резким движением входит в меня. Громко ахаю и шиплю, но больше не от боли, она как раз таки уже вполне терпимая, а от сильного распирания.

— Говори, сучка. Понравилось под Тохой?

— Да что ты такое говоришь? Он просто… — даже не знаю, что сказать, как оправдаться. А должна ли я вообще оправдываться? — Сулим, больно! — край керамической раковины был отколот и в момент, когда Сулим делал резкое движение бёдрами вперёд, моя тазобедренная кость ударялась об этот самый острый край.

— И мне больно! — громко рычит он. — Эта сука так бесит… — не уверена, что вообще расслышала правильно слова Сулима. Он причинял мне дикую боль: практически с каждым его толчком моя кость ударялась в отбитый край раковины. Очень скоро я почувствовала, как кровь тонкой струйкой начала стекать по моим бёдрам. Я только ойкала и кусала губы. В какой-то момент поняла, что по моим щекам текут слёзы.

Сулим что-то бормотал, злился на что-то и срывал злость на мне. От боли ничего не соображала, только завывала.

К счастью, длилось всё это не слишком долго. Последние особо резкие толчки дались мне особо тяжело, но каким-то чудом всё это я вынести смогла.

Отстранившись, Сулим смотрел на меня через зеркало, висящее перед нами, всё ещё затуманенным похотью взглядом. При этом он застёгивал свои брюки. Бараев вышел за дверь, я же, включив воду, стёрла с бёдер семя Сулима и кровь со своего бедра, по которому она текла уже уверенным ручейком.

— Животное. Ненавижу! — бормочу, стирая кровь. Натягиваю на себя нижнее бельё и трико. Трусики пришлось чуть приспустить ниже раны, иначе будет давить, причиняя дополнительную боль. С трудом перебирая ногами, выхожу за дверь, где меня ждёт мой палач. Не хочу смотреть на Бараева, отворачиваюсь и позади себя слышу его ухмылку. Когда уже оказываюсь у выхода, Сулим всё же хватает меня под локоть и ведёт уже совсем к другой машине.