Книга Одержимость Сулима, страница 37 – Анюта Васильева

Спина звенит от напряжения. Прошло уже не меньше пяти минут полного молчания.

— Ярослава, возвращайся назад, в коттедж. Бек! — повышает голос и в то же мгновение на пороге появляется мой конвоир.

Не дожидаясь особого приглашения встаю, возможно, немного резче, чем нужно было. И бодрым шагом направляюсь к выходу.

В груди невероятная буря, щемящая, невыносимо давящая. Хочу выплеснуть наружу все свои эмоции, всю свою боль. В голове целый вихрь из негодующих мыслей. Как он мог?

Давид — он ведь видит, в каком я состоянии… Он не может не понимать, что со мной происходит. И вместо поддержки, вместо каких-то банальных слов утешения, он обвинил меня в том, что я помогла родной сестре. Эгоист! Ну а чего я ждала? Давид единственный и очень долгожданный ребёнок в семье. С самого детства всё для него. Он сам мне это говорил. Любой каприз, всё что он хотел, исполнялось.

Где только были мои глаза? Злость сейчас к Давиду не намного меньше, чем к Сулиму. По крайней мере, Бараев со мной честен! Он мне никто. Сулим лишь пользуется мной в своих целях, только и всего. А что касается Давида! Он ведь для меня самый родной, самый близкий. В голове не укладывается, как он мог критиковать меня в присутствии человека, который удерживает меня незаконно!

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как выйдя из здания клуба, перешла дорогу. Я слышала за спиной визг тормозов и протяжный сигнальный гудок автомобиля, но не обращала на это внимания. Пройдя через небольшой лесок, поднялась по лестнице и вышла на старую набережную. Сейчас здесь никого нет. Уже давно разрушены парапеты, остался лишь старый мост, заросший кустарниками. Поднявшийся сильный ветер едва ли не сбивал с ног. На мелкий, практически ледяной дождик, я также не обращала никакого внимания.

Пройдя к середине моста, я уселась у самого его края. Значительная часть бетонной перегородки уже давно отсутствует. Когда-то, лет шесть назад, с этого моста слетела фура, после этого восстанавливать ограждение моста администрация города не стала, так как уже было завершено строительство нового моста.

Какое-то время я просто смотрела перед собой на серые волны бушующей реки. Адреналин не угасал во мне. Набрав в грудь побольше воздуха, я с силой, громким криком выталкиваю его из себя, как учила меня мама. Она говорила, что после смерти отца именно так спасала себя от глубокой депрессии, так она выплёскивала свою боль!

Я помню, как после похорон отца мама была невероятно сильно подавлена. На какое-то время мы уехали в деревню к моей прабабушке. Она жила в степной зоне. Старая деревушка всего на пять домов, где не было уже давно магазинов, школ и детских садов. Мамина бабушка никак не хотела уезжать с той деревни, говорила: “Я тут родилась, тут и глаза прикрою”. Так вот, мама выходила на улицу, шла в сторону пшеничных полей, там тоже дули ветра, причём там эти самые ветра были нескончаемыми. Именно среди этих полей она давала волю эмоции. Иногда кричала, вот так сильно, как я сейчас. Иногда просто навзрыд плакала. Только мне плакать сейчас совсем не хочется.

Не знаю сколько времени я просидела вот так, но точно не меньше получаса, потому что дождь, промочив меня до нитки, полностью прекратился, и даже небо частично просветлело.