Книга Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал!, страница 4 – Дана Блэк

Он смотрит на меня и улыбается.

Я обрабатываю рану. Шью. Грубо, быстро он шипит, напрягается, но не кричит. Только сжимает край стола, так что костяшки белеют.

— Боль сильная, — Дагаев усмехнулся. — Можно было поласковее, но ты это специально, да?

— Догадливый. Мозги пуля не задела?

— Нет. Мозги и член — два органа, которые работают у меня всегда. Бесперебойно. На сто баллов.

Я невольный взгляд бросила на его бедра и покраснела.

Дала себе мысленную пощечину.

Очнись, Малышкина!

И продолжила свое дело.

Наложила повязку.

Всё.

Он выживет.

К сожалению.

— Лежи смирно. Сейчас позову твоих псов и пусть тебя забирают. И, надеюсь, мы с тобой больше не встретимся.

Я уже развернулась, чтобы уйти.

— Малышкина, — Дагаев поймал мою руку и удержал. Пальцы у него сухие и горячие, хватка сильная, будто бы не он только что умирал на у меня на столе. — Мы же с тобой со школы не виделись. И ты вот так уйдешь? А я соскучился.

— Не ври.

— И ты тоже скучала по мне.

Сильные руки обхватили меня поперёк талии и дернули. Я вскрикнула и завалилась на его горячее, татуированное, пропитанное кровью и мужским потом тело. Стол жёсткий, он жёстче. Его руки сомкнулись на моей пояснице, прижали, не отпускают. Я чувствую его дыхание у своего уха — горячее, прерывистое.

— Да ладно тебе, Малышкина, — шепнул. Голос низкий, опасный, обещающий. — Я же знаю. Ты всегда так на меня смотрела...голодно.

— Немедленно отпусти!

— Помню, как краснела, когда я проходил мимо. Как отворачивалась. Думала, я ничего не замечал? — он притянул ближе. Его темные глаза совсем рядом, его полные губы в двух сантиметрах. — Ты влюблена в меня была, Малышкина. Я всегда знал.

— Это было десять лет назад! — уперлась в его грудь, но он — как стена. — Мы давно выросли! И я теперь ничего к тебе не чуствую, кроме одного — желания, чтобы ты проваливал из моей клиники!

— Угу, — мужская рука скользнула по моему бедру и задрала халат. — А сердце почему так колотится, доктор?

— Дагаев, я свою работу сделала — спасла тебя! И если ты сейчас же...

Он настойчиво обхватил меня обеими руками — сильными, татуированными. Прижал к себе так, что я ощутила каждую мышцу его торса, каждый шрам, каждый удар его сердца.

Моя грудь прижата к его груди.

Я тяжело дышу.

— Нет, Лина. Работу ты не сделала. Я тебя не отпускал. У меня был тяжелый вечер, как ты заметила. И мне чертовски необходима разрядка. Этой ночью ты будешь моей, пышечка, — шепнул он мне в губы. — Я попробую тебя. Даже если ты против.

Я заволновалась, в моменте поняла, что не справлюсь с ним, что бывший одноклассник не шутит, и захотелось позвать Зою, бугаем с пистолетом, полицию, да хоть Господа Бога!

Но я не успела.

Его губы с жадностью набросились на мои.

И мужские руки под халатом начали расстегивать мои брюки.

Он начал целовать не спрашивая. Не нежно. В привычной манере мужчины, который любую женщину получает по щелчку пальцев.

Властно и настойчиво.

С языком.

С прикусыванием. С какой-то голодной наглостью, от которой сердце мое забилось, как бешенное. Я попыталась вырваться, но одной рукой он зарылся в мои волосы, из косы их растрепав и надавил на затылок, прижимая меня ближе. Горячим языком глубже толкнулся.

И на меня набросились воспоминания. Как я, старшекласнница, тайком рисовала в блокноте дурацкие надписи «Арс Дагаев + Лина Малышкина». Как я мечтала, что он проводит меня после уроков до дома.