Книга Порочные пожарные для булочки, страница 26 – Бетти Алая

Ник сейчас не в форме пожарного. Он в обычной темно-синей парке и джинсах. Невероятно красивый мужчина!

Но он не один. Ник держит за руку розовое облачко в сапожках. Девочку лет трех-четырех с копной каштановых волос. Ее огромные серые глаза устремлены на меня.

В голове буквально возникает «синий экран смерти».

Боже, это его дочь! И теста ДНК не нужно! Они так похожи. Шок сменяется щемящей нежностью к растерянной малышке.

— Доброе, — произношу с робкой улыбкой.

— Поздоровайся, Милана, — нежно произносит Ник, обращаясь к девочке, — это Лада, владелица этого чудесного места! Тут много булочек и сладостей!

Малышка тут же ныряет за массивную фигуру отца. Испуганно смотрит на меня. Поджимает пухлые губки.

Смущенная любовница во мне тут же сменяется на хозяйку пекарни.

Яблочкина, что стоишь?! Ребенок стесняется!

Я иду к прилавку и достаю пирожок с яблоком, только что с пылу с жару.

Лада

Шестеренки в моей голове работают в усиленном режиме. У Ника есть дочь. Значит, и жена? Или нет?

Вряд ли бы он привел малышку сюда, если бы хотел скрыть семью. Значит, два варианта: жена умерла или они в разводе.

И этот его шаг значит… что? Намек на серьезные намерения? Раньше между нами была только страсть, а теперь он привёл ребёнка.

Этот ангел с каштановыми волосами и серыми глазами все меняет.

И пути назад просто нет. Сердце замирает, а потом наполняется щемящей нежностью.

Но она все еще боится. Не решается попробовать пирожок. Ее нижняя губа дрожит, показывая волнение.

Блин, Зефиркина точно бы придумала, как разрулить ситуацию. Но Глаши тут нет.

Мне в голову приходит одна идея. Вспоминаю, как в детстве мама меня успокаивала.

Не сюсюкала, а общалась серьезно, как со взрослой. Моя роль здесь — хранительница сладостей.

— Милана, — улыбаюсь малышке, — а ты знаешь, что это волшебный пирожок? Его испекли рано утром, и он самый первый! А значит, если ты его съешь, то обретешь магический дар!

— Да? — девочка оживляется, осторожно кусает. — Фкусьня! А фто за дал?

— Улыбка, — смотрю на малышку, которая уплетает пирожок за обе щеки, — это ведь настоящая магия. Мир вокруг словно становится светлее.

— Улыбка… — повторяет Милана, ее щеки все еще пунцовые, но в глазах появляется озорная искра. — Я буду всем улуффать настлоение?

— Именно! — серьезно говорю. — Доброта и радость — особый вид магии.

Милана доедает пирожок, пачкает носик в сахарной пудре. Она звонко смеется и разворачивается к отцу, который все это время молча наблюдает за нами.

— Папоська! Это вкуснее, чем у бабуфки! — объявляет.

— Это же прекрасно, — хрипло произносит Ник.

— А что мы у входа-то? — встаю под горячим взглядом своего пожарного, пытаюсь не смущаться. — Давайте я посажу вас за столик. Ник, ты завтракал? Сделать тебе кофе?

— Буду очень признателен, — смотрит так, что у меня теплеет внутри, но не прикасается. Не хочет при дочери?

Я впервые в подобной ситуации. Протягиваю Милане руку, она вцепляется пухлыми пальчиками.

— Сейчас посажу вас за лучший столик с видом на зимний парк, — улыбаюсь и веду своих гостей к своему столу, за которым люблю обедать сама.

Милана забирается на стул. Ник стягивает куртку, остается в сером свитере, обтягивающем его мощные мышцы. Садится напротив.