Книга Бандит. Моя расплата за долги, страница 25 – Рия Уллу

Нежно. Исследующе. Как в первый раз. Но с памятью обо всем, что было между нами – о боли, гневе, страсти, предательстве и... этой новой, щемящей нежности. Это была не просто физическая близость, это было примирение, это было прощение.

Я ответил. Не сразу. Я замер на миг, потрясённый простотой и смелостью этого жеста. Потом обнял её крепче, прижимая к себе, теряясь в поцелуе, который был больше, чем поцелуй. Это было начало. То самое "заново". На пепелище старых ошибок, подозрений и боли.

Мы стояли так под скупым светом фонаря, у её подъезда. Уже начало светать, первые лучи солнца пробивались сквозь утреннюю мглу, но мы не могли оторваться друг от друга, потерявшись в этом водовороте чувств, который нас переполнял. Мир вокруг нас растворился, оставив только нас двоих.

И когда она наконец, запыхавшись, отстранилась, её глаза светились.

— Завтра вечером, — прошептала она, касаясь пальцем моих губ. — Приглашаю тебя на свидание. Так что надеюсь, ты все свои дела решишь до этого времени.

Я рассмеялся. Громко, искренне, впервые за долгое время.

— Обещаю, — сказал я, и в моём голосе не было ни сомнения, ни нерешительности, только абсолютная уверенность.

Она скрылась в подъезде. Я стоял ещё долго, прислушиваясь к эху её шагов и к странному чувству в груди. Не триумф. Не обладание.

Покой. И предвкушение того самого "заново". С ней.

Алсу

Наше одиннадцатое свидание с Асланом. Цифра кажется такой круглой, значимой. И я волнуюсь. Сильнее, чем перед самым первым. Потому что теперь я знаю его. По-настоящему. А он – меня.

Мы сидим на открытой веранде уютного кафе. Вечерний воздух пахнет свежескошенной травой и кофе. Фонарики в листве деревьев создают кружево теней на столе. Аслан напротив. Он отложил меню – знает мои вкусы наизусть. Заказал шоколадный фондан с малиной и чай с мятой. Даже не спрашивая. И угадал - это как раз все то, что бы я заказала сама себе.

Последние недели... Они были как глоток чистого воздуха после удушья. Никаких спешек, никаких игр, никаких барных стоек и угроз. Просто мы.

Кино. Долгие прогулки по набережной, где он слушал, как я рассказываю о детстве в маленьком городке, о маминых пирогах, о том, как мечтала стать дизайнером интерьеров, но жизнь закрутила иначе.

Он рассказывал о своей жизни. Не сразу. О том, как рос без отца, как улица стала школой жизни. Как «Крепость» из притона, пд его контролем превратилась в респектабельный, хоть и с тёмным прошлым, бар. Как он сам был «кредитором», тем, кто даёт деньги под проценты, решает споры «неофициальными» методами. О Марьяне и Иване, о других, чьи имена я даже не запомнила.

— ...и да, — он говорил сегодня, крутя стакан с минералкой, взгляд немного отсутствующий, будто просматривал старые, неприятные кадры. — Бар был ширмой. Удобной. Деньги текли, проценты были хорошие... И да, тогда я помогал тем, кто был в беде. Но цена... — Он вздохнул, резко поставил стакан. — Цена была слишком высокой. И буквально недавно я начал отходить от этого всего. Марьян и Иван были последними. Но с ними я уже работал чисто. Без всей грязи, которая была раньше. Хотя, сама видишь, чем это закончилось.

— Почему решил завязать? — спросила я тихо. Не из любопытства. Мне важно было понять этот перелом.