Книга Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя, страница 30 – Рия Уллу

Дом. Наш дом. Уже не просто убежище, а настоящая крепость, наполненная теплом и ожиданием. И он был… полон. Помимо дедов и Дмитрия, пришли наши друзья. Пара коллег Севера по новому бизнесу с женами.

Моя подруга Марина, с которой мы вместе когда-то учились и поддерживали связь даже после выпуска. Было тесно, шумно, пахло пирогами, кофе и детской присыпкой. Игнат стал звездой вечера. Его передавали из рук в руки, восхищались, делали миллион фото на телефоны. Север стоял чуть в стороне, наблюдая, с легкой улыбкой на губах и… с непривычной мягкостью в глазах. Он был счастлив. По-настоящему. Спокойно. Без той вечной напряжённой готовности к удару, которая была раньше.

Я видела, как он тихо поговорил с Дмитрием, как обменялся парой слов с отцом, как кивнул моему папе. Видела гордость в глазах Виктора, глядящего на сына, который не только устоял, но и построил новую жизнь. Лучшую жизнь.

Постепенно гости стали расходиться, унося с собой частичку нашего счастья и обещания скоро навестить снова. Последним ушел Дмитрий, тяжело хлопнув Северу по плечу: «Крепись, шеф. Теперь самое интересное начнётся.»

Деды, немного уставшие, но довольные, отправились в свои комнаты. Воцарилась тишина. Блаженная, умиротворённая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и ровным дыханием Игната, который наконец уснул в своей новой кроватке в нашей спальне.

Север подошел ко мне сзади, когда я поправляла одеяльце над спящим малышом. Его сильные руки обвили мою талию, притянули спиной к его груди. Я почувствовала его тепло, его запах. Он опустил голову, его губы коснулись моей шеи, чуть ниже уха. Мурашки побежали по коже.

— Устала? – его шёпот был тёплым дыханием на моей коже.

— Безумно, – призналась я, расслабляясь в его объятиях, откинув голову ему на плечо. Глаза сами закрывались. – Но это… самая лучшая усталость на свете.

— Самая лучшая, – согласился он. Мы стояли так, глядя на нашего сына. На его крошечные кулачки, поднятые кверху, на пухлые губки, чмокающие во сне.

— Он идеален, – прошептала я. – Просто идеален.

— Как его мать, – Север повернул меня в своих объятиях лицом к себе. Его глаза, такие глубокие, смотрели прямо в мою душу. В них читалась усталость, огромная ответственность, но главное – непоколебимая любовь и глубочайшее удовлетворение. Он поймал мою руку, поднёс к губам, поцеловал ладонь. – Спасибо тебе, Риса. За него. За всё.

Я поднялась на цыпочки, коснулась его губ своими. Поцелуй был нежным, долгим, наполненным всем, что мы пережили вместе: страхом, страстью, болью, борьбой и этой всепоглощающей любовью, которая оказалась прочнее любых испытаний. Прочнее золота. Прочнее стали.

— Я люблю тебя, Север, – сказала я, когда наши губы разомкнулись.

— И я тебя, Риса, – он прижал лоб к моему. – Моё солнце. Моё чудо.

Мы снова повернулись к кроватке. Игнат сладко посапывал, безмятежный в своем новом мире. Наш мир. Север крепче обнял меня.

— Знаешь, – прошептала я, глядя на сына. – Он будет счастливым. Я знаю.

— Обязательно, – твердо сказал Север. Его рука легла на мою, и мы вместе коснулись деревянного бортика кроватки, как бы заключая наш сына в круг двойной защиты. – Потому что у него есть мы. А у нас – он.

И я знала – это только начало.