Книга Отец моей подруги. Запретная связь, страница 9 – Рия Уллу

— Искусство не ждёт удобных моментов. Оно рождается в хаосе.

И прежде чем я успела возразить, его губы накрыли мои, грубо, без прелюдий. Дождь лился на лицо, на губы, смешиваясь со вкусом этого поцелуя. Его руки рванули вязаную ткань кардигана, опускаясь ниже плеч. Холодный воздух ударил по плечам, но тут же его ладони согрели их, удерживая меня на месте.

— Александр… — попыталась я вырваться, но тело предало, прижимаясь к нему.

— Тише, — он приподнял меня, посадив на перила. Дерево было скользким от воды, но его руки держали крепко, как капкан. — Ты же хотела стать настоящей? А это, новый урок. Покажи, что не боишься. Что готова.

И в последней вспышке молнии, перед тем как гром сотряс небо, я поняла — он не просто художник.

Он - творец, а я - его вдохновение.

Александр

Её губы ещё дрожали, когда я оторвался от поцелуя. В глазах — тот самый огонь, который я высекал в ней всю прошлую ночь. Не давая опомниться, взял за руку, ощутив под пальцами тонкие запястья.

— Ты готова, — констатировал я, не спрашивая.

Она кивнула, не сводя с меня глаз, и я помог е слезть с перил и повёл её в мастерскую.

Я всё подготовил заранее. Подиум стоял посреди комнаты — белый небольшой куб, освещённый софитами. Похожий на алтарь. Или на ложе.

— Сюда, — сказал я, подводя её к месту и присаживаясь перед ней. Её ступни дрогнули, когда я коснулся их пальцами. — Я помогу. — Босоножки упали на пол с тихим стуком и она легко ступила на светлую поверхность.

Свет падал сверху, выхватывая каждую деталь — тень под ключицей, горящие щеки, каплю дождя, на ресницах.

— Ты знаешь, чего я хочу, — сказал я, отходя к мольберту. Кисти уже ждали в подставке, а краски на палитре.

Она медленно провела руками по бокам, словно сбрасывая невидимые оковы.

Платье сползло с плеч.

Спустилось ниже.

Замерло на бёдрах.

Я затаил дыхание, наблюдая, как одежда окончательно падает к её ногам.

— Хорошо, — пробормотал я, когда она осталась в белье — белом, невинном.

— Продолжай.

Она замерла, пальцы замерли на застёжке лифчика. Глаза искали мои — разрешения? Приказа?

— Сними всё. Полностью.

Дрожь пробежала по её телу, но руки повиновались. Лифчик раскрылся, обнажив грудь — идеальную, с родинкой у левого соска. Трусики упали, обнажив треугольник светлых волос.

— Не прячься, — прошипел я, когда её ладони инстинктивно потянулись прикрыться.

Она выпрямилась, но подбородок все равно задрожал. Я достал из коробки шифон — прозрачный, как её стыд. Обернул вокруг неё, чувствуя, как бьётся сердце под тонкой кожей.

Отступил к мольберту, сжимая кисть. Шифон цеплялся за её бёдра, открывая больше, чем скрывал.

Первый мазок — по холсту, по её коже одновременно. Я рисовал яростно, смешивая цвета прямо на её силуэте. Синий по линии позвоночника, алый — там, где шифон сливался с телом. Она начала дышать глубже, грудь вздымалась в такт моим движениям.

— Позу, — бросил я, не отрываясь от мазков.

Она подняла руки, выгнув спину. Шифон сполз, обнажив сосок. Кисть дрогнула, оставив алый след на холсте — ровно там, где её губы приоткрылись от вздоха.

— Александр… — её голос звучал как предупреждение и мольба.

— Молчи.

Я добавил жёлтый в блики на её плечах, потом чёрный — в тени под коленями.

— Повернись, — скомандовал я, и она медленно развернулась, ткань упала с одного плеча. Лопатка выступала, как крыло. Падший ангел.