Книга Отец моей подруги. Запретная связь, страница 30 – Рия Уллу

Он сошёл со сцены, встретив меня у края. И вдруг... опустился на одно колено. В роскошном зале, перед всеми. В его руке блеснуло маленькое солнце – обручальное кольцо с чистым, сияющим бриллиантом.

— Ася, — его голос был тихим, но каждое слово отпечаталось у меня в сердце, как клятва. — Я был слеп. Был глух. Боялся. Но месяц без тебя... это была вечность в аду. Я люблю тебя. Не как Музу. Как женщину. Как воздух. Как жизнь. Выходи за меня.

Слезы текли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть. Я смотрела в его глаза – полные любви, надежды и той же немой мольбы, что была в них тогда, в старенькой мастерской, спрятанной среди зелени, в отдалении от города.

— Да, — прошептала я, и это было самым лёгким и самым верным словом в моей жизни. — Да, Александр!

Я бросилась в его объятия. Он подхватил меня, закружил, прижимая так крепко, как будто боялся, что я снова исчезну. А вокруг взорвался гром аплодисментов, радостные крики, смех Вари.

Но для меня существовал только он.

— Я тоже люблю тебя...

Ася

Иногда я просыпаюсь среди ночи, прислушиваясь к уютному гулу спящего дома: равномерное дыхание Александра рядом, посапывание Лики и Тима за стенкой, шорох ветра в старых соснах за окном. И тогда я протягиваю руку, касаюсь его плеча – твёрдого, тёплого, реального. Он ворчит что-то сонное, обвивает меня рукой и притягивает ближе.

Дом. Это слово теперь имеет вкус, запах, звук. Его вкус. Запах красок, детского шампуня и яблочного пирога. Звук смеха на террасе.

Сегодня дом гудит громче. Он полон людей.

На кухне моя мама пытается уговорить Тимура - два года неугомонной энергии в голубом комбинезоне, доесть кашу, а папа тем временем строит с Ликой - наша четырехлетняя фея-принцесса в неизменной короне со стразами, башню из кубиков высотой до потолка. Где-то из гостиной доносится смех Вики и её мужа, Максима – тихого, надёжного парня, который смотрит на неё так, что у меня до сих пор щемит сердце от радости за подругу. А на улице…

Я подхожу к окну с подносом, полным кружек с чаем. Александр что-то оживлённо объясняя Косте. Костя внимательно слушает, но рука его невольно лежит на огромном, круглом животе Вари. Она сидит в плетеном кресле, укутанная в плед, несмотря на летнее тепло, и светится. Семь месяцев. Ещё одна жизнь, вот-вот готовая ворваться в этот шумный мир. Наш племянник или племянница. Ребята до сих не узнали пол, решив сделать это сюрпризом даже для себя.

— Чай готов! – кричу я, открывая дверь на террасу.

— Мамочка, смотри! – Лика вырывается из объятий дедушки и несётся ко мне, размахивая листом бумаги, испачканным в яркой акварели. – Это ты! И папа! И мы! Мы утром с дедушкой нарисовали!

На рисунке – каляки-маляки, в которых без труда узнаются все мы: высокий человечек с кистью - папа, девчонка танцующая на носочках - я, два маленьких шарика - Лика и Тимур.

— Шедевр, – целую её в макушку, беру поднос. – Несём показывать папе?

Александр уже оборачивается на наш шум. Его глаза – те самые, тёмные, пронизывающие – находят меня. И в них все то же: восхищение и нежность. Он отходит от Кости, берет у меня поднос, ставит на стол.

— Папа, смотри! – Лика сует ему рисунок.

— Ух ты! – он подхватывает её на руки, высоко поднимает, от чего она визжит от восторга. – Настоящая семейная реликвия! Скоро тебе выставку организовывать нужно - вон какой талант!