Книга Септет расстроенных душ, страница 56 – Кэсси Крауз

Проводив Софи и Бекки по домам, Лукас вернулся в свой пустой белоснежный дворец, убавил в нем свет, выключил камин и поправил на диване подушки. Собрал записи Софи и убрал в ящик стола. Он хотел погасить лампу, но рука зависла в воздухе, когда взгляд зацепился за характеристики книг, которые девочки составили к книгам:

«Гарри Поттер» – «Маленькие женщины» – «Десять негритят» – «Портрет Дориана Грея».

«Отвага» – «Любовь» – «Лето» – «Жертва», – вышло у Софи. Лукас печально улыбнулся, и морщинки собрались в уголках его глаз.

«Сказка» – «Взросление» – «Преступление» – «Двуличие», – написала Бекки. Лукас перечитал. Потом снова выдвинул ящик и достал из него большую фотографию в деревянной рамке. На ней шестеро детей штурмовали большую перевернутую лодку на берегу Ла-Манша.

Шестеро здоровых, счастливых детей.

Лукас взял карандаш и начал ставить галочки над словами Бекки:

Сказка: было. Взросление: было. Преступление: рука зависла на мгновение и поставила «было». Двуличие…

— Ищи, Бекки, ищи.

Сильные фактурные мужские руки покрепче сжимают рукоять топора, прежде чем обрушить его на дубовый сруб. Пот блестит на широких плечах. Солнце, несмотря на сентябрь, сегодня греет беспощадно. Сьюзен нервно возится у меня под боком и начинает еще активнее обмахивать себя старой газетой.

Мы с ней примостились в стоге сена у конюшни на выезде из Джинбери, пожилой конюх мистер Портер угостил нас тыквенными семечками и пообещал покатать на лошадях, когда спадет полуденный жар.

Не могу сказать, что время тянется медленно, потому что голый по пояс Росс заметно его скрашивает. Городской красавчик Бруно заработал себе мускулы, впахивая каждый день в бассейне. Но все же его бицепсы и трицепсы, соблазнительно играющие под белой веснушчатой кожей, ни в какое сравнение не идут с блестящей обветренной грудью Росса цвета какао с молоком. Его мускулатура, которая крепла благодаря сельскому труду, кажется более дикой и безнравственной.

Судя по пылающим щекам Сьюзен, она испытывает нешуточную жажду и не отказалась бы от этого горячего напитка даже в такую жару.

Я тихонько улыбаюсь себе под нос: мне знакомо это чувство. Покалывающее напряжение вперемешку с томительным ожиданием уединения. Оно распространяется по всем мышцам и нервным окончаниям, заставляя их трепетать, как крылья на ветру. Возбуждение.

А Сьюзен очень возбуждена. Ее полная грудь вздымается вместе со взмахами топора в руках Росса, а синие глаза даже на солнце кажутся почти черными. Темные волосы, собранные в чопорный колосок, липнут к вырезу на спине ее сарафана вместе с соломинками. Нам обеим очень жарко. Вот только мне от солнца.

— Он тебе нравится, – тихонько говорю я, откидываясь в сено и подставляя лицо палящим лучам. Со Сьюзен очень легко, она из тех людей, с кем даже молчание кажется продолжением разговора. Именно поэтому я это говорю. Заметь я подобную реакцию у Дороти, отвернулась бы и даже побоялась заикнуться.

— Гораздо больше, чем нравится. – Признается Сьюзен, ложится в сено рядом со мной голова к голове и тоже жмурится от солнца. – Я люблю его еще со школы. Но это бесполезная любовь. Любить Росса – все равно, что любить море. Оно никогда не станет достаточно маленьким, чтобы поместиться в твоей руке.