Книга Землеедка, страница 1 – Долорес Рейес

Dolores Reyes

Cometierra

Благодарим Сергея Верескова, открывшего для нас эту книгу.

Copyright © Dolores Reyes, 2019

© Editorial Sigilo, 2019

c/o Indent Literary Agency

www.indentagency.com

© Анна Беркова, перевод на русский язык, 2025

© Briona Baker

© Издание на русском языке Livebook Publishing LTD, 2026

Землеедка рассказывает:

«Я растянулась на земле с закрытыми глазами. Уже давно я знала, что из этого мрака рождаются образы. Мне хотелось увидеть их и забыть обо всем остальном, даже о том, что болит живот. Сначала была пустота, потом вспыхнул огонек – я смотрела на него так пристально, что он превратился в пару блестящих черных глаз. И мало-помалу, словно сотканное ночью, передо мной проявилось лицо Марии, ее плечи и волосы, выплывшие из сгустившейся тьмы – самой глубокой, какую мне доводилось видеть».

Подобные вымышленные события могли бы происходить в любом бедном районе на окраинах аргентинской столицы – таких отличных от самого города, пусть и отстоящих от него всего на пару километров. В одной из хлипких нищих лачуг, построенных на голой земле, живут вдвоем Землеедка и ее брат Вальтер.

Когда Землеедка была маленькой, она как-то раз наелась земли; после этого во сне она увидела, как ее папа кулаками насмерть забил маму. Но это было лишь первым из череды многих ее видений. Полученный при рождении дар накладывает особые обязательства по отношению к окружающим, а дар Землеедки сделал ее жизнь вдвойне трудной, потому что она живет в таком районе, где повсеместно процветают насилие, безнаказанность и несправедливость, главными жертвами которых, как правило, становятся женщины. Землеедке предстоит искать свой собственный путь – в стремлении добиться правды, в обретении любви, в заботе о брате.

* * *

— Покойники не разгуливают среди живых. Ты должна наконец понять.

— Все равно. Мама здесь, у меня дома, в земле.

— Угомонись уже! Все ждут только тебя.

Если меня не слушают, я начинаю есть землю.

Раньше я ее ела для себя, от злости, наперекор, потому что я им мешала, им было за меня стыдно. Твердили, что земля, дескать, грязная, и у меня раздует живот, как у жабы.

— Вставай сейчас же! И хоть немного умойся.

А потом я начала есть землю ради других – тех, кто хочет говорить. Тех, кто ушел.

— Для чего, по-твоему, нужно кладбище? Чтобы хоронить людей. Одевайся!

— А мне плевать на людей! Мама только моя. Мама останется здесь.

— Выглядишь как пугало. Хоть бы причесалась…

Я обвела взглядом комнату: мама все собиралась облицевать стены кирпичом. Высоко наверху – серая железная крыша. Пол, моя кровать и тот угол, где она укладывалась спать, когда старик буянил.

«Теперь там никогда никого не будет», – думаю я и закрываю голову подушкой. Мама причесывала меня, стригла мне волосы.

— Ждешь, пока мы тебя волоком потащим? Не придуривайся! Постыдилась бы капризничать в такой-то день.

Я рывком сажусь на кровати, длинные волосы закрыли мне лицо, разметались по майке, закрыв ее до самых трусиков. Я нагибаюсь. Ищу кеды, вчерашние штаны – хотя вряд ли они прилично выглядят. И стараюсь сдержать слезы, так, чтобы осталась одна лишь ярость, от которой все тело сводит судорогой.