Книга Королева склепа, страница 71 – Кристофер Триана

— Обри, – сказала Селеста, по ее щекам катились кровавые слезы. – Хочешь знать, кого я люблю? Тебя. Ты моя лучшая подруга. Я делала все, чтобы ты это поняла, но тебе наплевать.

Обри застыла:

— Я… не знала…

— Знала. Просто тебя это не волновало. Даже когда я лежала в крови – тебе было все равно!

— Это не…

— Ты оставила меня умирать. Ты знала, что я жива, но ушла. Принесла в жертву этой ведьме, кто бы она ни была. Она получает подношение, а вы избавляетесь от третьей лишней. Двух зайцев одним ударом, да?

Обри и Белла попятились.

— Селеста, – сказала Обри. – Послушай. Все не так. Никто никого не приносил в жертву. Мы думали, ты мертва.

— Ну да. Вы не слишком-то рады, что я жива.

Селеста хрипло усмехнулась, смахнула скелет с кресла, шагая вперед. Кости хрустели под ее пальцами. В руке она сжимала, как палицу, обугленный кусок дерева.

— Ты не в себе, – сказала Обри. – Успокойся, мы все обсудим.

Но Белла уже поняла: поздно. Когда лицо Селесты исказил ревнивый оскал, Обри тоже все поняла.

Они шли по ледяному коридору, фонарики разгоняли тьму. Холли держала Сойера за руку: боялась, что потеряет его, если отпустит. К тому же она не хотела отпускать его после танца. Она уже слишком часто отталкивала Сойера. Разрыв их отношений причинял ей боль так же сильно, как и ему, и Холли не могла понять, почему только сейчас осознала всю глубину своей ошибки. Она могла бы танцевать с Сойером вечно, даже в уродливой костнице, где клубилась пыль мертвых, а разложившиеся лица смотрели на них с вечной завистью к живым. Но им нужно было идти дальше, продолжать игру.

Чем глубже они заходили в туннель, тем теплее становилось. Холли все еще видела пар от своего дыхания, но приятное тепло постепенно растекалось по телу. Это заставило ее улыбнуться. Она подняла фонарик, чтобы увидеть, улыбается ли Сойер. Он прищурился от света и хихикнул.

— Я превысил скорость, офицер? – пошутил он.

Холли нравились мужчины с юмором. Нравились и большие руки вроде той, что сжимала ее ладонь сейчас. Она прижалась к Сойеру, держа фонарик под подбородком, словно рассказывала страшную историю у костра.

— Придется меня обыскать, – сказала она, положив ладонь на его широкую грудь.

Сойер усмехнулся и обвил ее талию рукой. Где-то в глубине сознания нарастала тревога, но она была слишком незначительной, неконкретной. Можно было и не дергаться. Холли забыла, зачем пришла сюда, забыла про дочь. Она думала только о Сойере и о том, как стать ближе к нему, сжать крепче, впустить глубже.

Встав на цыпочки, Холли поцеловала его. Их рты слились, тепло разлилось по телу, как огонь. Она просунула руку под его рубашку, перебирая пальцами волосы на груди. Сойер схватил ее за пояс, притянул к себе, руки исследовали ее изгибы, вызывая дрожь.

Как же Холли его хотела. Как сильно любила.

Не в силах сдержать страсть, они расстегнули джинсы лишь настолько, чтобы продолжить, прижавшись к стене склепа; их тела переплетались, Холли ощущала такое удовольствие, какого никогда не мог дать муж. И даже когда где-то рядом раздались шаги, любовники не остановились. В этот момент Холли ничто не могло бы удержать.

Роза прикрыла рот, но взгляд отвести не могла. Луч одного из фонариков осветил лица ее отца и матери Беллы: они стонали и задыхались. Они занимались сексом прямо в склепе.