Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 62 – Элизабет Арнотт

Сознание Беверли вернулось к маршу протеста, поскольку в толпе показалось знакомое лицо. Беверли испытывает предубеждение к этому человеку. На несколько секунд он возникает перед ней с самодельным плакатом – молчаливый, идущий строго вперед. Это Кристофер Эплтон из дома напротив. Беверли уверена, что не обозналась. Она смотрит Эплтону вслед, пока он не растворяется среди товарищей по протесту. Не ожидала Беверли, что тип вроде Эплтона будет участвовать в таком мероприятии. У нее сводит живот. Чего еще она не знает про нового соседа?

Наконец прошли последние участники, и Беверли может пересечь улицу.

В отеле на всю мощь работает кондиционер, и холод, который он нагнал, резко контрастирует с расслабляющим зноем июльского дня. Бар оформлен как космическая станция: плафоны в виде спутников, обои серебристые, с геометрическим узором. Стулья и столы из гладкой, скользкой нержавейки. Беверли приходят на ум астронавты проекта НАСА – она видела их по телевизору. Что чувствуют люди, когда их мчит к звездам капсула, которая в масштабах неведомой Вселенной едва ли значительнее, чем раскаленная консервная жестянка? И каким оттуда, сверху, видится им зелено-голубой шарик? Их дни отмечены жидким огнем поднимающегося и заходящего солнца; в иллюминаторы, заполняя собой пространство, пристально глядит Луна – изрытая кратерами, сюрреалистичная, ожидающая, чтобы на нее ступил человек. На мгновение Беверли охватывает зависть. Может, наверху легче живется? Там ведь нет удручающей земной гравитации, и ее тело стало бы невесомым, избавилось бы от базовых потребностей – спать, питаться, испражняться. Там не было бы ни Генри, ни ночных кошмаров, ни бремени ее трагедии.

— Это не вы, случайно, снимались в рекламе легких сливок? – игриво осведомляется Марго, и в один миг Беверли возвращена на грешную землю. – Расслабься, Бев. Мы без тебя не начинали.

Садясь на стальной стул, который неприятно холодит бедра, Беверли отмечает, что Элси и Марго принесли с собой записи, и чувствует себя лишней. Подруги подготовились, прошли некое расстояние по следам убийцы. А что сделала она? Два-три робких вопроса Роджеру не считаются. Нельзя же рассказать о тюремном свидании! Элси и Марго рассердятся, если узнают, что Беверли общалась с Генри. И о свиной туше им тоже нельзя говорить. Короче, Беверли явилась с пустыми руками.

— «Кровавую Мэри», – бросает официанту Марго, и через несколько секунд бокал появляется перед ней на столике. Марго хватает Беверли за запястье и буквально втискивает бокал ей в ладонь.

— Пей.

Марго всегда излучает уверенность в каждом своем движении. Большинству женщин это не дано. При первой встрече Беверли даже коробило от легкости, с какой Марго вступала в телесный контакт: то коленку ей погладит, то плечом к плечу прижмется – и все запросто, будто это в порядке вещей. Мать Беверли не ласкала ее даже в детстве. Не заплетала ей косички, не терла спинку мочалкой. Мать Марго, судя по всему, вела себя совершенно иначе. И пускай для других Марго – тусовщица и пустышка, Беверли восхищается ее умением строить связи, причем быстро, с кем угодно и в любых обстоятельствах. Марго покоряет сердца одной только улыбкой; а уж если подмигнет… Люди к ней тянутся, так и липнут, словно металлическая стружка к магниту.